– Говоришь, опасность есть? А вы-то с братцем приходить сюда не боитесь, – медленно произнёс княжич, не менее внимательно глядя на неё. – А бабушка твоя так и вовсе здесь живет.
Марика предпочла не комментировать эти очевидные факты.
– Где встретил ты бабушку мою, прежде чем она тебя в чаще бросила? – задала она вопрос, который вот уже как два дня её интересовал, но узнать ответ на него не представлялось никакой возможности, поскольку у Яги спрашивать было бесполезно.
– На опушке у самого леса встретил, – рассказал княжич. – Подошла ко мне, предложила проводником моим стать. Дорогу указать в самую глухую чащу.
Марика всплеснула руками.
– Да зачем же тебе в глухую чащу-то понадобилось?
– Змея ищу, – ответил княжич. – Невесту он мою украл. Сказали мне знающие люди, что в этом лесу он живёт, в самой непроходимой чаще.
Марика замялась. Видя её замешательство, он спросил:
– Обманули разве? Слышала ль ты о нём?
– Слышала, – помедлив, ответила Марика. – Действительно, говорят, что там и живёт.
– Может, видела его?
– Доводилось, – сказала она, вспоминая распластанную над лесом крылатую тушу.
– Не ошибся, стало быть, я, – заключил княжич. – Куда надо шёл.
– А бабушка моя тебя в чаще-то и бросила? – вернулась Марика к обсуждению вероломного поведения своей родственницы.
– Вела меня долго, – стал вспоминать княжич, – а потом пропала. Не доискался её.
– И что же ты делал?
– Увидел сквозь деревья свет. Голубые огни. Пошёл к ним… – он осекся, глядя на Марику выжидающе.
«Будто понять пытается, что я знаю. Выведывает что», – с досадой подумала Марика.
– Что же дальше было? – спросила она.
– Проснулся ночью в лесу у костра, весь в тине болотной. Там и ночевал, – ответил княжич.
– А огни-то голубые вблизи видел?
– Видел… – запнулся он. – Да забыл, что было.
– А к разбойникам как попал? – допытывалась Марика.
– Переночевал – пошёл дальше, – удивился её вопросу княжич. – В лесу они на меня и выскочили. Как ещё к разбойникам попадают? – улыбнулся он.
«Да, только пошёл-то ты не в ту сторону. Не вглубь чащи, а обратно в прилесье, прямо к стану Васькиному», – сообразила Марика.
– А вот что вы с братцем у разбойников делали, может, расскажешь? – внезапно спросил он её. – Братец твой не из них ли?
– Был бы из них, – хмуро ответила Марика, – не лежал бы ты сейчас здесь. До сих пор в землянке бы у них сидел связанный.
– И то верно, – согласился он с ней. – Но всё одно не пойму я. Что за отношения у тебя и братца твоего с этими людьми? Как вы там оказались-то?
– Отношения никакого мы к ним не имеем, – с нажимом сказала Марика и насупилась. – Случайно их встретили. Гуляли с братцем по лесу, глядь – разбойники.
Княжич хотел было что-то сказать, но в этот момент изба накренилась. Травы и миски с ягодами сползли со стола, и Марика едва успела их подхватить. Она знала, что избушка таким образом разминает ноги, и давно уже привыкла к этому, но для княжича такой поворот событий стал неожиданностью.
– Что это? – спросил он, крепко схватившись за края поехавшей от стены лавки и позабыв о разбойниках.
– Ветер, – ответила Марика.
Следующий вопрос он задал не сразу:
– Избушка у твоей бабушки подвесная, что ли?
Тут изба качнулась в другую сторону, и вещи встали на свои места. «Вторая нога», – подумала Марика.
– Старая совсем избушка, – сказала она. – От лёгонького ветерка качает её.
Спорить княжич не стал.
Раны княжича затянулись полностью через день, что вызвало немалое удивление как у него самого, так и у Марики. Если юноша был поражён быстротой своего выздоровления, то Марика сделала для себя вывод, что бабушкины снадобья никуда не годятся, если для того, чтобы не слишком глубокие раны залечить, требуются целых три дня. Она подумывала обратиться к матери, чтобы вместе с ней поискать более действенные рецепты.