Она появилась перед ним вдалеке на пригорке – так, чтобы он мог её увидеть, – и это заставило юношу прибавить шаг. На плече у Марики висела сумка с припасами, которую она вызвала, прежде чем снять с себя заклятие невидимости.
Подойдя к ней, княжич спросил, не скрывая удивления:
– Как оказалась ты тут, девица?
– Тропинок много здесь, боярин, – ответила она. – Есть путь и короче, чем тот, по которому ты шёл.
Он недолго молчал, рассматривая её саму, сумку у неё на плече и пристально вглядываясь в её глаза, будто что-то пытаясь понять. Затем лицо его, всегда строгое, смягчилось, и на губах появилась улыбка.
– Иван меня зовут. А ты ведь – Марика? Так ты говорила мне.
Марика кивнула утвердительно
– Так ты проводишь меня, Марика? – спросил он, теперь уже широко улыбаясь, словно заранее зная ответ.
– Провожу, – ответила она, – но обещай, что будешь слушаться меня во всём и не отойдешь от меня ни на шаг.
– Боишься, что потеряешь меня, как бабушка твоя? – по-доброму рассмеялся княжич. – Обещаю – не отойду. Буду слушаться тебя во всём.
Марика вздохнула. Выполнение им обещания совершенно не гарантировало то, что они хотя бы дойдут до дворца колдуна, тем более – найдут Ярославу. С её точки зрения, вероятность того, что совместный их поход окажется путешествием в один конец, была слишком высока. Понимание этого оптимизма не прибавляло, но делать было нечего. Бросить княжича в чаще на верную погибель она не могла.
Они свернули с пути, по которому юноша до сих пор следовал, и, обойдя разбойничий лагерь стороной, вошли в заколдованную чащу. В отличие от прилесья, было здесь гораздо темнее, тропинок меньше, росло много елей и часто встречались мёртвые деревья.
День клонился к вечеру, и Марика решила, что им необходим привал. Она вывела своего спутника к реке. Подобрав подходящее место, они расположились на берегу и расчистили место для костра. Забрав у княжича уже почти опустевшую флягу и взяв из сумки свою, Марика отправилась пополнить запасы воды, его же отправила в лес за хворостом.
Подойдя к реке поближе, Марика встала у самой кромки воды. Набрав воды и затем сжимая обе фляги в руках, Марика начала читать нараспев:
Течёт река
Широка, глубока
Плывёт рыба в глубине
Гады ползают на дне
Подари мне их, река
Принеси на берега
Вслед за этим на берег к её ногам из воды начала выпрыгивать рыба. Были здесь караси, щуки, плотва. Выползла и парочка раков. Когда рыбин набралось достаточное количество, Марика завершила песню:
Рыбой полны берега
Благодарствую, река
Она всё ещё стояла на краю берега, когда со спины к ней подошёл княжич.
– Что это? – воскликнул он, явно имея в виду прыгающий по траве и бьющий хвостами Марикин улов. В голосе его слышалось искреннее удивление.
Марика пожала плечами.
– Рыбу кто-то ловил, – высказала она вполне разумное предположение, – да здесь и оставил.
– Кто же это здесь мог рыбу ловить? – поразился княжич, определённо выделяя слово «здесь».
Марика обернулась к нему.
– Кто ловил – не знаю, – ответила она, – но не сама же она на берег выпрыгнула?
Звучало это вполне убедительно, хотя в глазах юноши Марика отчетливо видела сомнение.
– А это что? – княжич указал на валяющийся в траве у ног Марики котелок. Котелок был тот самый, в котором она несколько дней назад варила исцеляющее зелье для княжича, но ему этого знать, разумеется, было не нужно.