– Так тот рыбак и забыл, – предположила Марика.
– Что же с рыбаком этим стало? – произнёс княжич с нотками сочувствия в голосе. – Сам он для кого в улов превратился?
– Думать надобно о хорошем, – решительно пресекла Марика попытку юноши впасть в уныние. – Слишком он много рыбы поймал, поел, излишки и оставил. Так будем считать.
Княжич неуверенно кивнул, соглашаясь с ней.
– Однако ж быстро он поел, – всё-таки добавил он. – Рыба-то свежая совсем. Только-только выловленная.
Они развели костёр и подвесили на огонь котелок с разделанной рыбой. Несколько рыбин были поджарены на огне на прутьях, изготовленных из очищенных от сучков веток. В сумке Марики нашлись и хлеб, и соль.
– Гляжу я, ты в избушку свою вернуться успела, прежде чем вслед за мной отправилась, – сказал княжич, забирая ломоть у неё из рук и глядя на Марику ласково. – Хлеба в дорогу взяла. Вновь не оставила в беде молодца.
Марика скромно потупилась.
– Благодарен я тебе, Марика, – сказал он серьёзно. – Жизнь ты мою спасла и в чащу дремучую со мной решилась пойти. Вернёмся – что хочешь проси, всё для тебя сделаю. И здесь тебя в обиду не дам. Говорила ты, боишься, что сгинем мы. Жизнь свою положу, а тебе сгинуть не позволю.
– Жизнь за меня положишь – невеста твоя без защитника останется, – напомнила ему Марика.
– На всё воля Божия, – ответил княжич. – И тебя уберегу и невесту свою выручу.
Слышать такие слова было приятно, но ответ на вопрос о том, кто кого скорее в чаще убережёт, был не столь однозначен, как представлял себе княжич. Впрочем, озвучивать это Марика не стала.
Поджаренную рыбу с хлебом они ели молча, запивая водой из фляги. Когда первый голод был утолён, княжич спросил у Марики:
– Скажи мне, девица, кто владеет вашей деревней?
– Боярин Владислав владел, а сейчас хозяйка наша – его вдова, боярыня Василиса, – ответила Марика, немало удивившись такому вопросу.
– Дочка у них есть, я слышал?
– Да. Боярышня… ммм…Марья, – протянула Марика, начиная понимать, куда он клонит.
– Знаю, что приходится она племянницей боярину Алексею, – продолжил княжич, – что при княжеском дворе служит. Известно тебе об этом что-нибудь?
– Ничего об этом не знаю, Иван.
«Стало быть, вызнавал-таки про двоюродную сестрицу, которая платок ему вышивала да ведьмой оказалась», – подумала Марика.
– А часто ли бываешь ты при боярском дворе?
– Каждый день бывала, - ответила Марика.
– Не рассказывала ли ты боярышне о нашей прошлой встрече? Когда волк на меня напал?
– Нет.
– Может, кому другому говорила?
Марика отрицательно покачала головой.
– Матушка бы моя рассердилась, что я с боярином одна через весь лес ходила.
– Ну через весь лес ты со мной не ходила. Тогда, во всяком случае, – он усмехнулся. – А может, братец твой про меня кому-то говорил?
– Вот за братца не поручусь, – самым серьёзным тоном ответила Марика. – Мог и сказать.
– Говорят… – он замялся, но затем выдал решительно: – что боярыня-то с боярышней вашей – ведьмы.
20-2
– Это кто ж такое говорит! – возмущенно всплеснула руками Марика.
– Нашлись люди.
– Вранье. – Марика уверенно мотнула головой. – Честнейшие женщины.
Княжич бросил на неё взгляд, но отвечать не стал.
– А не знаешь ли ты двоюродную сестрицу боярышни вашей, боярышню Лукерью? Может, приезжала она сюда тётю свою навестить? Видела ль ты её? – вернулся он вновь к этой теме через какое-то время.
– Сроду не видала. – Марика тайком скривилась. – Тоже, что ль, ведьма? – поинтересовалась она. – И про неё такое говорят?
– Уверен, что нет, не ведьма она, – поспешно и твёрдо ответил княжич. – Говорили про неё такое, да то наговор был.
Последняя фраза была произнесена даже пылко, и Марика помрачнела и насупилась.