Лес ночной возьмёт его.
После этих слов волк должен был развернуться и уйти, но он продолжал стоять на том же месте, не сводя с них глаз, и более того, оскалился. Марике показалось, что оскал его был похож на издевательскую улыбку.
«Он заморочен до меня кем-то другим, – поняла Марика. – Не прогнать его».
– Рубить его надо, – сказала она княжичу.
В этот момент волк напал. Меч взлетел над головой княжича, но рубануть волка не успел. С дерева справа от них на волка стремительно опустилась рыжая тень, и тот отпрыгнул в сторону. Меч врезался в землю. По земле покатились кубарем, сцепившись в схватке, волк и рысь. Перепугавшись за свою подругу, Марика начала, судорожно сглатывая, громко и быстро читать нараспев:
Тихо по земле ступая,
Из чащобы выйдет стая
Рысь – не тронут, люди – прочь
Целы будут в эту ночь
Зверя в мороке узнают
Будет серый отдан стае!
За деревьями появились волки. Сначала Марика увидела много пар горящих глаз, затем звери потихоньку стали выходить к месту боя. Марика оглянулась на княжича. Он смотрел на неё очень внимательно, и взгляд его был странен.
– Никуда не уходим, – сказала она ему.
Но когда первый волк бросился к дерущимся, княжич схватил Марику за руку и побежал в лес. Она упиралась, вырывалась и требовала её отпустить. Наконец ей удалось высвободить руку, и Марика стремглав кинулась обратно.
Волки всей стаей набросились на замороченного сородича, а рядом с образовавшейся рычащей свалкой, истекая кровью, на земле лежала рысь. Марика бросилась к ней. Насколько ей удалось разглядеть в неверном свете неполной луны, у кошки были повреждены бок, лапы, шея, но она дышала. Заливаясь слезами, Марика начала водить рукой над её телом, останавливая кровотечение. Волки не замечали её. Марика попыталась поднять кошку, но получилось только волочить по земле – та оказалась слишком тяжёлой.
– Дай-ка я, – раздалось сзади.
Княжич отстранил Марику и взял кошку на руки.
– Куда теперь? – спросил он.
– В избушку вернёмся, – решительно сказала Марика. – Снадобья мне нужны. Больше нигде не сыскать их здесь.
Юноша кивнул. Марика подобрала с земли свою сумку и меч княжича, и они пошли по направлению к оставленной ими полчаса назад избе.
В отличие от бабушкиной избушки, эта на курьих ногах не стояла и мало чем отличалась от обычных деревенских изб. Дверь оказалась не заперта, и они беспрепятственно вошли внутрь. Там было темно, не горела ни печь, ни лучина, и лишь лунный свет, проникавший через довольно большие, по сравнению с теми, которые были вырублены в бабушкиной избе, окна, освещал помещение.
– Хозяин! – позвал княжич.
Ему никто не ответил. Марика безошибочно определила в темноте местонахождение широкой скамьи и попросила княжича уложить на неё рысь. Затем она быстро отыскала в избе лучину и зажгла её.
Внутри изба была похожа на избу Яги, но комната и печь были больше, а на стенах, помимо полок с глиняными горшками и сосудами, и развешенных, точно как у бабушки, трав, ягод и грибов, были размещены и более странные вещи. Марика обнаружила несколько связок мышиных хвостов, лапок болотных жаб, связку неживых уже змей и одну высушенную летучую мышь. Видно было, что на княжича такая картина произвела гнетущее впечатление, но Марика к ней привыкла и не пугалась. Она без промедления принялась искать в избе необходимые ей зелья и чистые тряпки.
– Хозяйка заругает, – веско произнесли откуда-то сверху.
Княжич поспешно обернулся на голос. Его обладателем оказался чёрный ворон, восседавший на перекладине под потолком. Княжич уставился на него, Марика же даже не обернулась.
– Здравствуй, Карш, – сказала она, перебирая горшки. – Подскажи, где у Ринки исцеляющие зелья стоят. Тут всё больше гадость какая-то.
– Не знаю, – резко ответил ворон.
– Сама найду, – отозвалась Марика.