И тот и другой послушно подошли к дверце в подпол, княжич открыл её, спустился первым, а за ним последовал мальчик.
Ринка отбросила метлу, подошла к дыре в подпол и закрыла за ними дверцу. Затем она произнесла заклинание, и к дверце подъехал тяжёлый сундук, полностью закрыв её собой.
– Могла бы я и не запирать, – пропела она, глядя Марике в глаза и всё также продолжая улыбаться. – Сами не выйдут. Морок мой, внученька, сильнее твоего.
23. Ведьма 23-1
Усевшись поверх сундука, закрывавшего собою вход в подпол, Ринка распеленала родственницу.
– Надеюсь, глупостей делать не будешь? – поинтересовалась она.
– Человек – мой! – зло сказала Марика.
Ведьма изобразила на лице сожаление и вздохнула.
– Отдала бы, да хозяин не велит, – ответила она с приторной улыбкой.
– Что хозяину от него нужно? – процедила Марика сквозь зубы.
Ведьма посмотрела на неё ласково.
– Если бы я знала, – развела она руками. – Но думаю, дело в том, что понадобилось этому человеку то, что другому принадлежит.
– Ярослава у колдуна? – прямо спросила Марика.
Ринка рассмеялась.
– А если бы и так – не касается нас с тобой, – ответила она. – Точно знаю, что в княжеском дворце сей девицы не будет никогда. Мальчик этот напрасно сюда пришёл. Дело он затеял безнадёжное. Сгинет зря.
– Не сгинет, – ответила Марика.
– Уже сгинул, – глядя Марике в глаза, медленно и без улыбки произнесла Ринка. – Из дома этого не выйдет он.
Воцарилось молчание. Ворон было каркнул под потолком, да осекся, чувствуя нарастающее между родственницами напряжение.
– И ребёнка не отдашь? – спросила Марика, хотя ответ был очевиден.
– Ребёнок – мой. – Ринка опять улыбнулась.
Марика стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на ведьму в упор. Глаза её гневно сверкали, Ринка же отвечала ей снисходительным взглядом и продолжала улыбаться.
– Волк – твоя работа? – вновь обратилась к ней Марика.
– Конечно, – не стала отрицать Ринка. – Незачем во владения мои вторгаться без моего ведома.
– Не осталось ничего от волка твоего, – уведомила собеседницу Марика.
Ринка рассмеялась.
– Ошибаешься, – ответила она, сладко улыбаясь. – Заживёт на нём всё. Отлежится. А вот кошка твоя, смотрю, пострадала сильно? – Ринка кивнула в сторону лежавшей на скамье перевязанной тряпками рыси.
Рысь подняла голову и посмотрела на ведьму внимательно. В отличие от болотной хозяйки, Ринка была человеком, и ничто не препятствовало рыси сейчас вступиться за Марику, будь в том необходимость. Однако Марика не хотела вовлекать в борьбу раненую кошку, понимая, чем это для неё может закончиться.
Молчание затянулось, и Ринка прервала его первая.
– Забирай кошку свою, – сказала она Марике примирительным тоном, – и возвращайся домой. Кланяйся от меня бабушке.
Марика опустила глаза и не ответила.
– Не дуйся на меня, красавица, – покачала головой Ринка. – Люди приходят и уходят, а мы должны вместе держаться. Негоже нам из-за человека ссориться. Впредь, коли возьмёшь ты кого под свое покровительство, поверь – пальцем не трону. Да только не такой сейчас случай. Не моё это решение, и от меня не зависит. И ты ничего не сделаешь. Не нужно было приводить его сюда, коли не хотела ты ему беды.
Марика взглянула на Ринку.
– Рацион тебе надо менять, – сказала она.
Ринка по-доброму усмехнулась.
– Обещаю, что не трону твоё впредь, – повторила она, – но и ты моего не тронь. А теперь иди. И к колдуну зайти не забудь, хочет он тебя видеть. Не шутки это, – предупредила Ринка.
Марика кивнула.
– Кошку заберу, – произнесла она.
– Говорю же – забирай, – разрешила Ринка. – Хоть и покусала она вчера волка моего, да уж не буду сердиться. Родня мы с тобой всё-таки, да и сама она пострадала. Волк мой себя в обиду не даст. Так что бери своё и иди с миром.
Марика направилась к лавке, на которой лежала рысь, чтобы помочь той спуститься.