Они шли вдоль частокола. Наконец Яромир остановился, остальные встали за ним. Забор был непрерывен, однако, когда мальчик положил руку на колья и прошептал заклинание, в тот же миг в этом месте появилась калитка. Марика ожидала чего-то подобного, остальные же были удивлены, но не проронили ни слова.
– Идёмте, – пробурчал мальчик, но Марика дотронулась до его руки и не позволила отворить дверь.
Окутав себя пологом тишины и закрыв руками лицо, она начала читать нараспев:
Ещё вечер не сгустился,
А на двор уж сон спустился.
Спит и взрослый, и ребёнок,
Стражник, скотник, поварёнок,
Спит и птичник, и кузнец.
Погрузился в сон дворец.
Ярославе лишь не спится.
Встретит жениха девица.
Марика хорошо знала, что ни на колдуна, ни на Змея, будь они в доме, её морок бы не подействовал, так же как не действовал он на более сильную Ринку. Но те, кто прислуживали колдуну, были слабее Марики, иначе выполняли бы в лесу иные функции. Поэтому вероятность того, что по пути к терему им встретится неспящий домочадец, была невелика. Это могло произойти, только если в доме находился бы кто-то из близких или гостей хозяина, равный ему по колдовской силе. В таком случае этот кто-то поднимет тревогу. Но такой риск был неизбежен, если они собрались проводить свою поисково-спасательную операцию средь бела дня.
Убрав руки от лица и сняв с себя полог, Марика произнесла:
– Теперь пойдём.
Яромир, который понимал, что она делает, и терпеливо ждал окончания процесса, кивнул и открыл калитку.
24-2
За забором они увидели огромный дворец, красотой своей затмевавший княжеский. Высокое крыльцо, к которому с двух сторон вели две длинные деревянные лестницы, украшала искусная резьба; резьба же обрамляла окна. Дворец смотрелся таким большим, словно строили его с расчётом на размещение целого войска. Двор был заполнен людьми и хозяйственными постройками. Постройки, как и сам дворец, выглядели новенькими – казалось, что сруб, из которого они были сложены, совсем свежий, так же как и краска на крышах и ставнях, хотя Марика знала, что этого не может быть. Дворец этот, со слов бабушки, стоял много десятилетий и никаких изменений не претерпевал.
Люди, находившиеся во дворе, лежали на земле в странных позах либо сидели, прислонившись к стенам или забору, постепенно заваливаясь на бок. У кого-то в руках был топор, рядом с кем-то стояли вёдра, вода из которых наполовину расплескалась, кто-то выронил из рук копьё.
– Мёртвые… – выдохнул княжич.
– Храпят, – спокойно возразил Яромир.
Действительно, не от всех лежащих, но со всех концов двора раздавался громкий храп.
– Спят? – удивился княжич.
– Поторопиться бы нам, – постаралась отвлечь Марика княжича от поразившей его картины и выразительно похлопала ресницами.
Яромир повёл их во дворец с чёрного хода. Первым делом пришли они на кухню. Там, среди столов и лавок, прямо на дощатом полу спали люди. Матушка Яромира, в благополучии которой прежде всего хотел убедиться мальчик, заснула возле печи. Перенеся женщину на лавку и устроив её поудобнее, они покинули кухню и двинулись внутрь дворца.
– Хоромы это хозяйские, – деловито пояснял Яромир, ведя их по коридорам, в которых им то и дело попадались лежащие на полу люди. – Здесь всё я знаю. А вот на половине Змея – ничего вам не подскажу, сами искать будете.
– Хорошо, – согласилась Марика. – А почему во дворце этом два терема? – спросила она.
– Так один – для женщин хозяина, а второй – Змея, – ответил Яромир.
– А тот, который дальний? – Марика говорила о тереме, в окне которого они видели девушку.
– Так Змея, – объяснил мальчик.
– А почему ты говоришь – женщин? – спросил его княжич. – Не женат боярин твой?
– Не женат, – подтвердил Яромир. – Но девицы, бывает, живут во дворце.
Марика промолчала, хотя знала, что колдун был не женат. Знала она и о том, что девушек он периодически похищал, потому и не была уверена, что Змей унёс Ярославу для себя.