– А Змей женат? – поинтересовалась она.
– Про Змея не ведаю ничего, – ответил мальчик. – Видел его только.
Наконец он привёл их на половину Змея.
– Могу и с вами пойти, коли надобно, – сказал он, – да только помощник буду невеликий.
– Вот что, – ответила Марика, – дальше мы сами. Терем-то уж найдём. А ты пока возьми Мала и идите на кухню. Останьтесь там, пока спят все. Потом придём мы к вам.
Она рассудила, что обоим мальчикам на всякий случай лучше посидеть в укромном месте. До вечера с обитателей дворца морок сойти не должен, но нельзя было исключать разных экстраординарных ситуаций, и, если их обнаружат, у Мала будет возможность потихоньку уйти одному, не попавшись.
Терем они действительно нашли без труда и обследовали в нём все комнаты. В светлице и трапезной спали сенные девушки, что свидетельствовало о наличии знатной хозяйки, которую обнаружить никак не удавалось. Часть горниц выглядели необжитыми, а вот одна из них, хоть и была пуста, явно имела следы недавнего присутствия женщины.
Комната была похожа на девичью горницу с той лишь разницей, что посреди неё царила огромная кровать, какую Марика в жизни не видывала. Дома она спала на лавке, у бабушки – бывало и на печи, кроватей же в обиходе не было. На кровати была постелена белоснежная перина, да возвышалась гора подушек.
В остальном всё напоминало девичью спальню: расписные кованые сундуки, покрытые коврами лавки, столик недалеко от окна с массивным зеркалом в резной раме и большим количеством изящных шкатулок, гребней, инкрустированных самоцветами, и других мелочей, которыми владеют девушки в богатых семьях. На стенах висели ковры и покрывала, украшенные яркими узорами, оконные ставни были распахнуты.
– Девица здесь живёт, – констатировала Марика очевидный факт.
Княжич не ответил. Он внимательно осмотрел комнату, затем подошёл к одному из окон и осторожно выглянул вниз – так, чтобы его не видели, коли проснётся кто. Затем он приблизился к Марике.
– Девица, – согласился княжич. – Вот Ярослава ли?
Марика задумалась, а затем принялась открывать шкатулки, стоящие на столе.
– Смотри, Иван, внимательно, – сказала она ему. – Узнаёшь ли что-нибудь? Какие украшения носила суженая твоя?
Княжич нахмурился.
– Посмотреть – посмотрю, – ответил он, – да узнаю вряд ли.
– Не знаешь, что носила невеста? – невинно поинтересовалась Марика.
– Три дня была невестой она мне, – сухо ответил княжич. – Да и не запоминаю я украшения женские.
– И даже те, которые сам дарил? – не отступала Марика.
Княжич оторвался от созерцания содержимого очередной шкатулки, повернул голову и посмотрел Марике в глаза.
– Эти не забуду, – сказал он ровно.
Не выдержав его взгляд, Марика отвернулась. Тут её внимание привлекли сундуки. Она подошла к одному из них, открыла и от неожиданности вскрикнула. Княжич тут же оставил столик с шкатулками и подошёл к ней.
В сундуке, поверх уложенной в него одежды, лежало платье из красной парчи и серебристое шёлковое покрывало.
– Здесь Ярослава, – сказал княжич убеждённо.
В этот момент услышали они откуда-то вздох и тихий стон.
– Что это? – прошептала Марика.
Звук повторился.
– За стенкой будто, – тихонько сказал княжич.
Он подошёл к стене, с другой стороны которой слышались стоны, и стал её осматривать, приподнимая по очереди висевшие на ней ковры. За одним из ковров обнаружилась дверь. Княжич потянул на себя ручку, и дверь поддалась – оказалась незапертой. Марика тут же подошла к княжичу, не желая, чтобы внутрь неизвестного помещения он зашёл один.
За дверью располагалась маленькая комнатка с одним окном. Из мебели стоял здесь один сундук, и у окна – прялка. За прялкой сидела девица. Была она одета в белое шелковое платье с серебряной вышивкой, красные сафьяновые сапожки и венец, сверкающий на солнце самоцветами. Волосы её были убраны, поверх лица – наброшено светлое шёлковое покрывало.