– До вечера женой его она станет, – резко ответил княжич.
– По-другому драконы женятся, не как у людей принято, – терпеливо возразил дед Велеслав. – В полночь обряд состоится. Колдун драконий его проведёт. Пировать да гулять будут до полуночи: народ – во дворе, драконы – в замке. Невеста же в башне дожидается времени своего. К самой церемонии приведут её. Так что день у тебя есть.
– Не добраться до неё, – покачал головой княжич.
– Послушай меня внимательно, – наставительно произнес дед Велеслав. – Проведу я тебя ходом тайным, который из погреба замкового прямо в лес ведёт. Встретит нас человек. Навестил его я ночью, сговорился с ним. Ждать будет. Как угостятся воины брагой, поведет он тебя до винтовой лестницы, что в стене замка спрятана. А дальше уж ты сам.
– Проведёшь меня в башню? – воспрял княжич и удивился: – К чему ход потайной из леса? Можно и через ворота пройти, коли людей много на праздник прибудет. Не обратят стражники внимание.
– Верно, – согласился Велеслав, – да только с оружием не пропустит тебя никто. Спрячем его там. И обратно с невестой своей через ворота крепостные не пройдёте – задержат. Так что на обратном пути встречу вас, и этим же ходом уйдём.
Княжич с интересом посмотрел на собеседника.
– В замке ты нечасто бываешь, хозяин, сам говорил, да вот про ход потайной знаешь, – заметил он.
Велеслав засмеялся.
– Замок этот три года строили у меня под боком, и за всем процессом подробно я наблюдал. Не надобны мне сюрпризы в хозяйстве моём, всё должен знать. Что у них там и где – всё ведаю.
– Как же позволили они тебе за всем наблюдать? – спросил княжич с сомнением. – Иль работал ты у них во время стройки?
– Коли работал бы – только тот участок бы и знал, где камни клал, – проворчал дед. – Да ни к чему мне на драконов спину гнуть, своей работы хватает. А наблюдать за всем есть у меня способ, разрешение ничьё не требуется.
Княжич посмотрел на него вопросительно, но, поняв, что продолжения не будет, говорить ничего не стал. Марика же, не дожидаясь, пока у княжича появятся вопросы к ней, потихоньку вышла из избы, сжимая в руках метлу.
Воинов драконьих она встретила недалеко от дедушкиной избушки. Было их три человека, пешие и хорошо вооружённые. Но пришедшие являлись людьми, а не драконами, следовательно, её мороку были подвластны. Марика не знала, какие подручные средства использует дедушка, для того чтобы вовлекать спутников в лесной танец, поэтому по своему обыкновению позвала волков и отправила их вслед за мужчинами; сама же, наведя на себя заклинание невидимости, последовала за ними на метле. Убедившись, что воины отошли от избы на достаточно большое расстояние, она отправилась на поиски других своих с княжичем преследователей, которые, по словам деда Велеслава, находились в лесу.
Действительно, лес, окружавший замок, был заполнен группами воинов, каждая из которых состояла из двух-трёх человек. Они бежали, к утру уже уставшие, еле передвигая ноги, вслед за разнообразным зверьём или от него. Увидев эту картину, Марика поразилась мастерству своего деда. Сама она, когда кружить приходилось группу людей, всегда использовала только одно средство: стаю животных или птиц, ветер, иногда и растения – ветви или корни деревьев, к примеру. Но совмещать всё это не умела. Дедушка же создал невероятно сложный узор, вдоль линий которого перемещались незваные гости, и проводниками их сделал одновременно и птиц, и зверей, и ползучих гадов.
Восхитившись талантами деда Велеслава, она тем не менее принялась разрушать созданный им рисунок, передвигая круги и направляя линии прямо к замку и там обрывая их. Убедившись, что из лесу вышли все, и понаблюдав за тем, как усталые воины бредут вдоль замкового рва, Марика с чистой совестью отправилась на реку.
Выкупавшись и немного отдохнув, она полетела в ближайшую к замку деревню и там раздобыла крестьянскую одежду и для себя, и для княжича. С ней Марика вернулась в избушку к деду.
В тот момент, когда она вошла, дед Велеслав, устроившись за столом, что-то растирал в деревянной ступке, матушка варила кашу, а княжич сидел на лавке и с хмурым видом затачивал свой кинжал. Олицетворял он собою раздражённое нетерпение. Посмотрев на него, Марика переполнилась сочувствием.