– Чудеса какие-то со мной всё утро, – пожаловался парень скорее самому себе, а затем обратился к ней: – Правду говорят, что лес этот заколдован?
– Говорить – говорят, правда ли – не знаю, – Марика развела руками, давая понять, что и для неё это тоже загадка.
В эту минуту над лесом прокатилось громоподобное раскатистое ухание. Юноша остановился и поднял голову к вершинам деревьев, будто пытаясь понять, откуда исходит грохот.
– Что это? – спросил он.
– Птицы у нас такие водятся, – ни секунды не задумываясь, ответила Марика, – вроде совы.
– Судя по звуку, они, должно быть, размером с медведя, – заключил юноша.
– Почти угадал, – подтвердила она. – Чуть-чуть поменьше.
Со стороны леса раздался негромкий смешок.
– Поторопись, боярин. – Марика ускорила шаг. – Меня дома ждут.
– Ты же за хворостом собиралась? – удивился юноша, но тем не менее последовал за ней.
Они уже вышли на дорогу. Дорога была грунтовая, с глубоко впечатанными в неё следами колёс и довольно широкая. Расчистили для неё лес ещё при отце нынешнего князя, для похода войска на соседнее княжество, сейчас же ею пользовались в основном путешественники и направляющиеся в столицу торговцы.
– Как тебя зовут? – обратился он к ней ещё раз, не получив ответа на предыдущий вопрос.
– Марика.
– И живёшь ты в деревне?
– Недалеко от неё.
– Кто твои родители? Брат с вами живёт?
– Ты, погляжу, свататься ко мне собрался, боярин? К чему столько вопросов? – поинтересовалась она.
Юноша усмехнулся.
– Братец-то твой сегодня в лесу ночевал, – сказал он утвердительно. – Что ночью в лесу делать честному человеку?
– Мой братец тебя ничем не обидел, – после короткой заминки ответила Марика. Это не вполне соответствовало действительности, но парню об этом знать было совершенно не обязательно.
Ответить он ей не успел. Впереди, на некотором расстоянии от них, из леса на дорогу вышли несколько человек. Судя по их виду, к крестьянам они не относились и имели при себе оружие. Одеты они были так же, как и следовавший за нею парень, – в дорогие сапоги и кафтаны, кое у кого на плече висел лук и колчан со стрелами. Один из них указал на Марику и её спутника, и мужчины направились в их сторону. Марика остановилась, не понимая, нужно ли убегать.
– Не бойся, это свои, – успокоил её юноша.
Сказав это, он широким шагом двинулся навстречу шедшей к ним группе. Марика осталась стоять на месте, не делая попыток последовать за ним. Она видела, как, подойдя ближе, мужчины с почтением поклонились её новому знакомцу, а затем окружили его, горячо обсуждая что-то. Убедившись, что в её опеке больше никто не нуждается, и не раздумывая долго, Марика отступила в лес и направилась домой короткой дорогой. Пройдя немного вперёд, она услышала, как парень выкрикивает её имя. Отзываться она, естественно, не собиралась и лишь ускорила шаг. Тем не менее понимание того, что её рано или поздно нагонят, пришло через какое-то время. Она слышала, как охотники углубились в лес, а её подопечный, неожиданно свалившийся сегодня ей на голову, не переставал звать её по имени. Марика предположила, что где-то в этой стороне, вероятно, ближе к деревне, должен быть разбит их шатёр или оборудована какая-то другая стоянка; следовательно, они так и будут идти за ней по пятам, и вероятность того, что им придётся встретиться, не так уж и мала. Она остановилась, навела на себя заклятие невидимости и уже после этого продолжила свой путь.
Оказавшись в своей горнице, Марика рухнула на лавку. Немного отдохнув, она заплела волосы в косу, переоделась в тонкого сукна нижнюю и поношенную, но всё ещё красивую и добротную шёлковую верхнюю рубаху, подпоясалась и вышла из комнаты.
На дворе был полдень, и наступило время обеда. Матушка сидела во главе длинного деревянного стола в просторной комнате с большой каменной печью в углу и открытыми нараспашку окнами, позволяющими дневному свету проникать в помещение. Марика села на лавку по правую руку от неё. После того как девушки принесли кашу, хлеб, мёд и квас, хозяйка с дочерью приступили к еде.