– Что это ты, Марика, надумала? – спросил он, грозно сдвинув брови. – Как ты в кухню в одежде этой спустишься?
– Не спущусь, – отрицательно покачала головой Марика. – Здесь останусь.
– Для чего это? – ещё более грозно спросил он.
– Чтобы не хватились невесты твоей раньше времени, – объяснила она. – Пока я здесь, уйти успеете.
– Узнают тебя, – слабо вскрикнула Ярослава.
– Не узнают, – убеждённо сказала Марика. – Лицо закрою. Коли сам дракон сюда не явится, никому не позволю покрывало снять. Не дотронутся воины до драконовой невесты, не посмеют. До самой свадьбы будет время у вас бежать, до полуночи.
Княжич проигнорировал это заявление. Был он в ярости.
– Как же это я деду твоему и матушке в глаза посмотрю, коли тебя здесь дракону оставлю? – спросил он, испепеляя Марику взглядом.
– Ничего не сделает со мной дракон, – беспечно ответила Марика. – И дед об этом знает, и матушка. Скажи им, как встретишь, что кланяюсь и просьбу к ним великую имею. Пусть они тебя с невестой домой на метле доставят. – Марика протянула княжичу метлу, а потом заверила: – Коли дед с вами полетит, то к утру уже будете на границе леса колдовского – там, где вотчина боярина Владислава, а оттуда до столицы рукой подать, не соседнее, чай, королевство.
Ни слова не говоря, княжич подошёл к Марике и, невзирая на протесты, подхватил её на руки. Затем он кивнул Ярославе и размашистым шагом направился к винтовой лестнице. Ярослава замешкалась, будто раздумывала, но затем последовала за ним. Замыкала шествие метла, которая, приняв вертикальное положение, двигалась вслед за людьми, пританцовывая.
По лестнице княжич спустился бегом. На площадке первого этажа он поставил Марику на ноги.
– Дай накидку свою, – сказал он Ярославе и протянул к ней руку.
Ярослава сняла накидку и вручила её княжичу. Он укутал в неё Марику и сурово произнёс:
– Закройте лица свои, девицы.
Обе безропотно надели шёлковые покрывала на голову. Княжич хотел было опять взять Марику на руки, но она возразила:
– Пойду сама, не тревожься.
Княжич посмотрел на неё в упор и кивнул. Затем, вспомнив, он снял с себя меч в ножнах и повесил на пояс Марике, велев хорошенько укрыть оружие накидкой.
На кухню он ступил первый. Пройдя несколько шагов от двери, княжич остановился и будто прирос к полу, загораживая собою проход. Тем не менее Марике удалось, протиснувшись между ним и дверной коробкой, зайти внутрь помещения и встать рядом с юношей. Картина, открывшаяся их взорам, не стала для Марики неожиданной, однако княжич был, по-видимому, поражен.
Вся кухня была полна спящими людьми. Спали на лавках, спали на полу, спали, уткнувшись лицами в стол, рядом с заброшенной нарезкой или тестом, спали у очага, неловко рассевшись на полу и облокотившись о стену.
Вопросов риторических княжич задавать не стал, лишь взглянул на Марику не просто вопросительно, а даже как будто с отчаянием. Марика выразительно похлопала ресницами, но, к сожалению, жест этот пропал втуне, поскольку лицо её было закрыто шёлком. Она сняла с себя меч и протянула обратно княжичу.
Княжич шумно вздохнул, меч забрал и направился к погребу. Девушки зашагали за ним, сопровождаемые дедовой метлой.
Дедушке же Велеславу нашлось что сказать внучке. Увидев её в компании княжича и невесты его, в первый момент остолбенел он, а затем настроение дедушки в мгновение стало безрадостным, отчего поток родившихся в голове его суровых мыслей был облечён в словесную форму довольно резкую. Марика молчала и воздевала глаза к небу, но поток не иссякал. Марика отнеслась к сему с пониманием. Ей было ясно, что форма облечения мыслей могла бы быть и резче, коли б не присутствие двух девиц.
На славу выговорившись, дед Велеслав повёл их по подземелью обратно в лес. Шёл он первым, за ним – юноша, а потом – Ярослава и Марика. Последней брела метла. Княжич сперва взялся было замыкать шествие, но Марика не позволила.
– Коли будет погоня, – воззвала она к деду, – остановлю я их скорее, чем Иван. Он мечом рубить станет, а я и подойти им не дам.