Велеслав согласился.
Шли они долго, изредка останавливаясь, чтобы зажечь очередную лучину. Примерно в середине пути княжич, услышав, как Ярослава начала задыхаться за его спиной, предложил устроить небольшую передышку. Вглядевшись в девушку, Велеслав согласился с тем, что отдых ей нужен. Однако вовсе не состояние Ярославы заставило его помрачнеть.
– Где Марика? – спросил он с холодным бешенством.
Выражение лица княжича, который чуть ранее заметил её отсутствие, мало чем в этот момент отличалось от дедушкиного. Ярослава же выглядела растерянной, и лишь метла виновато шаркала хвостом по полу.
После того как их маленькая процессия выдвинулась в сторону леса, Марика шла вместе со всеми недолго. Потихоньку отстав, она хотела было уже развернуться и направиться обратно в башню, но тут встрепенулась метла. Приложив палец к губам, Марика покачала головой, призывая её к бездействию. В ответ метла стала раскачиваться в воздухе, будто раздумывая, но затем замерла, вытянувшись в струнку, и умчалась вслед за удаляющейся уже из поля зрения шествующей группой.
Марика поспешила вернуться в погреб. Там её ждал сюрприз: дед Велеслав замуровал дверь, видимо, чтобы задержать преследователей, если они вдруг поймут, куда делась драконова невеста. Подобрав подходящее заклинание, Марика дверь открыла, навела на себя заклятие невидимости и вышла в подвал; дверь же заколдовала ещё раз.
Возвращаясь через кухню, она убедилась, что повара с поварятами и другие присутствующие здесь слуги уже пробудились ото сна и вовсю работают. Пройдя насквозь всё помещение, Марика устремилась на винтовую лестницу. Там она поняла, что побег Ярославы уже обнаружен. Стражники, ранее лежавшие на ступеньках лестницы и площадках этажей, исчезли, а на их месте появились вполне себе здоровые воины в полном сознании. Поднявшись в спальню Ярославы, она увидела там несколько вооруженных мужчин, что-то бурно между собой обсуждавших, и бледную, трясущуюся от страха девицу, которую она самолично погрузила в сон менее часа назад.
«Разбудили её. Колдун здесь побывал», – смекнула Марика.
Скорбно вздохнув, она спустилась на третий этаж. Встав рядом с охранявшим дверь в покои дракона воином, она махнула рукой в сторону лестницы, и снизу послышался шум громко топающих ног. Воин скосил глаза на лестницу, но не двигался. Шум не стихал. Воин повернул голову, ожидая увидеть поднимавшегося по ступенькам человека, но тот не появлялся. Топот усиливался. Воин отошёл от двери и сделал несколько шагов по лестнице вниз в поисках источника шума, но никого не обнаружил. Времени, которое ему на это понадобилось, Марике хватило, чтобы юркнуть к дракону в спальню, оставшись незамеченной.
Оглядевшись, Марика убедилась, что хозяина здесь нет. Она прошлась немного по комнате, изучая интерьер. На одной из стен висело большое зеркало. Марика встала перед ним и, сняв заклятие невидимости, осмотрела себя. Первым делом она расчесала руками волосы и заплела косу. Затем с её плеч исчезла крестьянская накидка. После этого Марика достала спрятанный за пазухой шёлковый платок и набросила его на голову. Покрутившись перед зеркалом и придя к выводу, что от Ярославы её теперь не отличить, Марика подошла к двери на винтовую лестницу и решительно отворила её. Воин обернулся. Увидев перед собой девицу, он ошеломлённо уставился на неё и, похоже, потерял дар речи.
– Ушли ли лиходеи треклятые? – поинтересовалась у него Марика.
Воин открыл рот, но не произнёс ни слова.
– Вернусь-ка я к себе в спаленку, – сказала Марика.
Отстранив его, она стала подниматься на верхний этаж. Встретившие её там стражники были обескуражены не меньше своего товарища. После продолжительного молчания, во время которого присутствующие недоумённо таращились на неё, к Марике с причитаниями бросилась девица. Марика отодвинула её от себя.
– Пряталась я, – объяснила Марика, хотя никто ни о чём её не спрашивал, – от лихих людей, похитить меня желавших. У жениха своего в спальне была.
Услышав это, воины переглянулись и будто замялись даже, переминаясь с ноги на ногу, а затем поклонились ей и быстро покинули комнату. Оставшаяся с Марикой девица, прижав ладони к лицу, расплакалась. Проигнорировав девицыну истерику, Марика сложила руки на груди, села в находившееся поблизости кресло и стала ждать.