– ?
– Рыли землю ложками и наткнулись на метро.
– Значит, изначально это был – Ад.
Каждый раз, если похмелье, или если я после бессонной ночи, или когда давление, я вижу, как Ад просвечивает сквозь декорации. Конечно, сейчас это неявно, но все равно можно догадаться. Люди увидели рельсы, тележки, тележки, рельсы – люди приспособили Ад под транспортное средство. Но на самом деле не они обманули его, а Ад обманул их.
Если Надя сейчас живет одна в квартире на станции «Краснопресненской», я могу прийти к ней в гости и остаться насовсем.
Через двадцать пять минут я уже подходил к институту. Возле входа курили Седухин, Лемешев и Орлов. «Орлович», как мы его окрестили, – тридцатичетырехлетний абитуриент, с которым мне позднее еще предстоит лучше познакомиться. Они приветствовали меня. Мало того что я остался живой, так еще и успел.
Первый экзамен. Литературный этюд. Шесть часов. Большинство тем мне показались нелепыми: «лестница в небо», «история одной татуировки», «первая боль»… Но была одна нормальная: «один день жизни». Не могло быть и речи о том, чтобы что-то сочинять. Наверное, мне дали транквилизатор, я собирался быстро хоть что-нибудь написать и поскорее лечь спать. Двадцать минут я перебирал в голове рассказы, которые написал за те два года, что был писателем. Вспомнил содержание самого короткого. Отлично – рассказ как раз был вполне умозрительным, без всяких там мыслей персонажей. Полторы странички в формате А4. Я помнил даже отдельные предложения и куски диалогов. Его легко можно было подогнать под «один день». Мне понадобился час, чтобы записать его. Я закончил первым. Я сдал листки и вышел в коридор. Немного вздремнул на диванчике, пока ждал Лемешева с Седухиным.
Когда мы пошли в общагу, я попросил подождать меня возле аптеки. Мне нужны были коринфар и (или) эналаприл. При себе всегда стоит иметь таблетки от давления.
4
Я вышел в коридор и споткнулся о пьяного Сережу. Он оклемался, вышел из дремы, в которую впал неизвестное время назад, и кивнул мне на банку с можжевельником, которую обнимал. Там еще оставалось прилично.
– Ты что сидишь тут, Эфиоп? – говорю.
– Они закрылись, и вы закрылись, – сказал он, чуть не плача, – а я сижу один в коридоре.
– Ага, – говорю, – к тому же музыку тише так и не сделали.
– И я не Эфиоп…
Мы выпили, Сережа сказал, что ему надо было на работу, поэтому он просил нас выключить музыку, но теперь он, видимо, уже не пойдет на работу. Но я сказал:
– Стоп, что это мы сидим в коридоре, как два ничтожества?
И стал долбиться к Игорю:
– Открывай, собака! Другим он кайф ломает, а сам закрылся!
– Я и говорю, они закрылись, и вы закрылись, я вот и сижу в коридоре, – объяснил мне Сережа еще раз, пока я стучал в дверь.
Но Игорь открыл почти сразу, потому что они и так уже закончили. Света сидела на диване в игоревской рубашке.
– Заходите, – сказал Игорь.
Сережа почти тут же лег спать, мы еще выпили с Игорем и Светой. Игорь сказал про нее:
– Она теперь будет жить у меня.
Я оглядел Свету.
– Отлично, – отвечаю, – можно я тоже буду иногда с тобой спать? Алиса сказала, я тебе понравился.
Света сказала:
– Лучше вы будете спать с ним, – и указала на Игоря.
– Это, если совсем напиться, – отвечаю.
– Ты лучше не напивайся, – посоветовала мне Света, – ты такой хороший, когда трезвый. Только тебе нужно подстричься.
– Эгей, – сказал я, – твой новый парень он, а не я. Я соврал, что собираюсь с тобой спать. У меня лежит персональное тело в соседней комнате.
Потом Игорь прочел Свете стихотворение. Потом и я прочел, когда еще немного выпил. Мой курс накрылся, лечение закончилось, все было по-прежнему – ни одна из существующих систем не могла выстоять против обстоятельств.
Света поставила Игорю «четверку с плюсом» за текст и «пятерку» за исполнение. Мне «пятерку» за текст и «четверку» за исполнение.
Я был лучшим поэтом, но проиграл по баллам. Хотя я и не очень дорожил ее мнением, этой Светы, пусть она и строила из себя ценителя литературы. Но мне она казалась скорее гопницей, пусть и немного приподнятой в культурном (гм) плане, но уж никак не достойным критиком. Потом она легла спать, а мы долго еще сидели с Игорем, было уже утро. Лично я был в другой галактике. Потом проснулся Сережа, он опаздывал на работу на два часа. Проснулся, поворчал, ушел. Мы легли. Потом уже все встали. Ближе к вечеру. Проснувшись, Света уже не хотела оставаться у Игоря, она засобиралась к своему якобы навсегда брошенному парню.
А Алиса вспомнила, что вчера так и не позвонила маме. Не знаю, вспомнила ли она о том, что порассказала мне ночью.