Лампочка над кабинетом загорелась и тут же погасла. Я получил сигнал и вошел. Поезд остановился. Я слез с верхней койки. Только что проспал несколько часов.
…Меня провожали Миша и Тимофей, Миша закинул мою сумку на полку, я обнял его, я обнял Тимофея, поезд тронулся, я забрался на койку и тут же уснул, не разбирая постель. Билет я держал в руке, так, чтобы проводница смогла его посмотреть, но не разбудить меня.
Я вышел на платформу, чтобы покурить. Это был Новосибирск, то есть я проспал совсем недолго, но зато уже отпустило, и все вокруг казалось четким и ясным. Я специально не стал надевать куртку, чтобы немного освежиться. Только прикурил, как ко мне подошла какая-то тетка с лицом аферистки.
– Угости сигаретой, – говорит.
Я дал ей сигарету. Дал прикурить. Она спросила:
– План не нужен в дорогу?
– Сколько? – спросил я машинально, хотя и не собирался у нее что-то покупать: мне это было ни к чему. Честно говоря, я вообще решил больше не употреблять никаких наркотиков.
– Сто пятьдесят.
Совсем недорого, наверное, не очень хороший план. У меня было всего рублей сто пятьдесят плюс мелочью около двадцатки. Мы нормально посидели с Мишей и Тимофеем… Мы пили в кафе, и я решил, что оставлю себе денег только на сим-карту (сто или сто пятьдесят рублей симка и должна была стоить, по моим подсчетам). У меня теперь был старый мобильник, его отдал мне отец. Больше ничего не надо было, я обязан был все пропить, потому что нужно приезжать с пустыми карманами в новую жизнь. Либо все получится, либо нет.
Я ответил тетке:
– Нет, спасибо. Давление от плана поднимается, да и денег нет.
– Как знаешь, – сказала она и отошла.
Видок у меня был тот еще. Дырявая футболка с длинными рукавами, поверх которой надета дырявая футболка с короткими рукавами, и драные джинсы с заплатками. Я курил и вдыхал воздух. Я предчувствовал новую жизнь: это неизбежно, будущее настанет. Да, я, видимо, все-таки производил впечатление человека, которому нужно немного плана. Потому что когда я пошел обратно в вагон, она подошла опять, эта тетка-аферистка, и еще раз спросила:
– Точно не нужен план?
– Да нет, я же сказал. Ничего не нужно. – И забрался на подножку, потом в тамбур.
У меня и так все было. Я стоял в тамбуре и смотрел в окно. Проводница закрыла дверь. Перрон поехал. Новосибирск поехал. Через сорок шесть часов я буду в Москве.
Поезд разгоняется, колеса стучат, как цук.
335
1
Значит, так: мы вдвоем были в кабинете. Этот лысый мужик, лет пятидесяти пяти, говорил по телефону с батиной (моего бати) женой:
– Здравствуйте… Тут у нас Евгений Алехин сидит… Это вас беспокоит Управление служб безопасности университета… а он пьяный здесь… да, вел себя неадекватно на территории университета… вы не могли бы забрать его?.. Ну а что мне с ним делать?
Он еще чего-то поговорил, потом положил трубку:
– Не хотят тебя забирать.
– Правильно, я уже большой мальчик. К тому же до моего дома полчаса ехать. А туда и обратно – совсем долго. В самом деле, она небось удивилась, чего это вы ее просили меня забрать…
Он махнул мне рукой, чтоб я уже заткнулся.
– Ну, что тебе надо было от этого Базанова?
– Понимаете, он не в свое дело лез. Решил, что раз я нетрезв, со мной легко справиться.
– Ты посмотри, какой ты и какой он. Он же росточком не вышел.
Лысый встал, ушел куда-то из кабинетика. Я быстро достал из своего пакета полторашку пива, присосался немного и поставил обратно. Лысый вернулся. Видно, в туалет ходил.
– Там твоя мать…
– Это жена моего отца.
– Она, в общем, не знает, что с тобой делать. И я не знаю. Тебя ведь отпусти, так домой не поедешь, ты опять пойдешь этого Базанова искать.
– Нет, не пойду уже. Зачем он мне?
– Кто тебя знает?
Это все происходило в седьмом корпусе универа. Здесь нет никаких учебных аудиторий, только военно-учетный стол, это УСБ, и прочая муть. Еще здесь поэтическая мастерская «АЗ» находится. Дверь в нее рядом с дверью в этот кабинет. Видно, услышав наши голоса, вошел Андрей Торощин. И говорит:
– О, Евгений. А ты что здесь?
Он иногда торчит в этой мастерской вечерами. Не знаю, чем он там занимается, какими-нибудь фотографиями членов или стихи набирает в компьютер. Он неплохой мужик, сильно верующий только, а вера его кажется мне пошловатой. Этакий Бронированный Хризантем с явно проявляющимися симптомами Нового Ноя и Каинистого Авеля, если пользоваться одной из моих многочисленных классификаций. Хотя я имею о нем поверхностное представление, к тому же он один раз накормил меня голодного, помню. Да, он славный, просто, может быть, ему не нужен мой панцирь из грязной чешуи. А мне нужен, что поделать? А у него свой панцирь, другой.