В первый раз город сильно не зацепил меня. Помню только ограждения из мешков с песком на набережной (тогда дамбу еще не закрыли), станции метро типа "горизонтальный лифт" и Исаакий (этот собор на меня всегда производит сильнейшее впечатление). Через два года я поехал в Петербург во второй раз, с учениками… И больше уже не мог прожить ни года, не посетив этот город хотя бы раз. Чем мне так полюбился Питер? Сложно назвать что-то конкретное. Но, если проводить аналогию с человеческими отношениями, то по-настоящему крепкое чувство возникает тогда, когда любишь человека "целиком", а не "ямочку на щеке" (Стивен Батлер). Когда не присматриваешься пристально, пытаясь выявить недостатки (они всегда имеют место, идеальных людей нет), а любишь… Просто потому, что любишь! Именно так почти пять лет назад возникла наша с женой взаимная симпатия. Именно так — сразу и всей душой — я полюбил Северную Венецию. Тут может возникнуть вопрос: не жалко ли мне было "взрывать" город, который вызывает симпатию, обращать в руины площади и улицы? Жалко. Но это тот случай, когда "все уже украдено до нас". Мы с женой разрушили только Ладожский вокзал и мост Александра Невского.
Легко ли писать про станции, на которых уже живут герои других авторов? Всякое бывает. Например, я согласен с теми читателями, которые на раннем этапе вычитки текста недоумевали по поводу решения буддистов совершить исход со Старой деревни пешком. Что поделаешь, роман "Путевые знаки" Владимира Березина — часть канона, нарушать его мы с женой не имели права. Та же ситуация с наркоторговцами из Веселого поселка. С одной стороны, наших героев, чье благосостояние строится на транзите наркотиков, легко осудить. "Какие же это положительные герои, если живут за счет наркотрафика?" — спрашивали читатели. И, конечно, я был бы только рад, если бы на станции "Улица Дыбенко" поместили любую другую общину… С другой стороны, привычные нам моральные критерии не стоит применять к ситуации, в которой оказались персонажи романа. В одной из удаленных сцен Святослав Рысев демонстрирует дочери уродливый нож кустарного производства и говорит: "Этим я бы бился с мутантами, если бы не транзит с Дыбенко". Наши герои, по крайней мере, не отсиживаются в стороне, когда приходит общая беда… Но не буду раскрывать все тайны, ведь есть читатели, которые сначала открывают конец книги, а потом уже читают текст. И особо остановлюсь на весьма щекотливом моменте, который можно условно назвать "реализмом". Мы постарались сделать все, чтобы роман "Третья сила" получился не только более цельным и сильным, чем "Слепцы", но и более достоверным. Что, однако, вовсе не означает, что в тексте все достоверно с научной точки зрения. Да, в реальности Данзан Доржиев не смог бы жить на острове Елагин. Но тут я бы хотел процитировать своего героя: "Что ты думаешь, в метро не просачиваются ядовитые вещества? Системы жизнеобеспечения на большинстве станций метрополитена не чинят, нет ни сил, ни средств. Но метро не вымерло". Так что в рамки фантастических допущений, без которых невозможен и сам мир Дмитрия Глуховского, наш роман вполне вписывается.
Три года я писал первую книгу. "Третья сила" появилась на свет в два раза быстрее. Но это вовсе не значит, что на второй роман я потратил меньше сил или что он был написан второпях. Ничего подобного! Любой труд, который выполняешь совместно с кем-то, продвигается быстрее, а у нас с женой получилась отличная авторская команда. При этом важно отметить, что мы не делили персонажей, над каждым образом, включая второстепенных, шла совместная работа. Мы делили сцены и эпизоды. Например, Насте лучше удавались сцены, где герои размышляют, спорят, страдают. Мне, наоборот, привычнее и проще писать "экшн". Хотя бывало и наоборот, например, глава "Первая кровь" почти целиком написана Настей. В итоге "Третья сила" оказалась куда более жесткой и даже жестокой, чем "Слепцы". Сказочные элементы тут отошли на второй план, хотя совсем без чудес не обошлось. Но и схватки-погони в романе — всего лишь фон. Да и описаний природы стало намного меньше, если сравнивать со "Слепцами". Основное внимание мы постарались уделить чувствам и переживаниям наших героев. Получилось? Решать вам, дорогие читатели.
Я же, заканчивая свое послесловие, скажу пару слов о главной героине этой книги. Больше года назад, когда сюжет не был еще до конца продуман, мы хотели сделать главную героиню этакой бой-бабой, лихо стреляющей с двух рук. Рабочее название "Путь Рыси" вполне отражало первоначальную задумку. Мы хотели показать процесс взросления Елены Рысевой, постепенно превращающейся из домашнего котенка в грозного лесного хищника… Но ничего из этого не вышло. Созданный нами персонаж зажил своей жизнью, "крутеть" и становиться "Рэмбо в юбке" Лена категорически не захотела. В итоге получилась обычная девушка, терзаемая теми же переживаниями, что и большинство ее сверстниц. Она тоже имеет свои слабости, во многих ситуациях ведет себя, мягко скажем, не героически. Зато Лена получилась живая и цельная. Она просто живет. Ищет ответы на "проклятые вопросы". Ищет человека, которому можно довериться. Ищет любовь… Надеюсь, читатели серии, в том числе те, кто привыкли к книгам про крутых сталкеров, примут ее такой. Помимо главной героини в романе есть множество других персонажей, каждого из которых мы с женой постарались "оживить". Лично мне кажется, что самым удачным образом, помимо самой Лены, стал бурят Бадархан. А кто больше всего полюбился вам, уважаемые читатели? Напишите нам, будем ждать отзывов и мнений!