— Что скажете, шеф? Шеф? — повторил Зуб, видя, что Антон Казимирович никак не реагирует на обращение.
— Слышу, — прошептал, словно очнувшись ото сна, Краснобай. — На «Папу» уйду.
— Не пойдет, — покачал головой Зубов. — Они могут знать про запасную квартиру на «Папе», а на Спасскую возвращаться — вообще верное самоубийство. Так что у меня просто нет идей.
— Я и рад бы помочь, но не могу. Сам в палатке живу, — развел руками Молот, затем почесал внушительный подбородок и добавил: — Может, куда-нибудь на окраину Антона отправим?
— В Северную Конфедерацию? — предложил Зубов.
— Не, ни в коем случае. Штаб Жаб на Выборгской. В туннелях наверняка уже засада, — отмахнулся Молотов, — а если и прорвемся, там по поверхности идти километров пять. И места жуткие, на правом берегу не так опасно. А местный царек, Ратников, — мутный тип. Не годится. Но выход есть — переправим Антона в Оккервиль.
— Каким образом? — привстали со своих мест Зубов и Фролов.
— Самым простым. Он пойдет со мной.
Совет подошел к концу. Молотов и Зубов собрали вещи, и ушли каждый по своим делам: сталкер — поднимать людей, помощник купца — расплачиваться в бордель.
Но Фролов и Краснобай никуда не спешили. Они так и сидели в разных концах стола, один флегматично курил, другой, точно зомби, таращился в одну точку. В клубах дыма, освещенный тусклым светом слабой лампочки, Краснобай казался серым, словно покойник.
Фролов затушил сигарету, вытер платком взопревший лоб. Богач отличался богатырским телосложением, быстро потел, особенно в душных помещениях. Убрав обратно платок, Фролов еще раз внимательно посмотрел на Антона, покачал головой и произнес задумчиво:
— Если бы мне кто-то сказал еще утром, что нормальные, серьезные мужики могут так убиваться из-за какой-то шлюхи… На смех бы такого болтуна поднял.
Краснобай слегка повернул голову и бросил на союзника взгляд, исполненный такой боли и отчаяния, что Владимир Михайлович мигом прикусил язык.
— Впрочем, ладно. Не об этом разговор. Ты наверняка голову ломаешь, почему я тебе помогаю. Угадал? Не можешь взять в толк, какой мне резон тебя спасать? Тянуть кота за яйца смысла не вижу, мы деловые люди. Скажу прямо сейчас, раз уж ты сам отправишься в Оккервиль. Условия сделки таковы…
Антон тяжело вздохнул.
— Не сейчас… — вымолвил он.
Меньше всего на свете он хотел сейчас обсуждать условия каких-либо сделок. Да и вообще говорить.
— Нет. Сейчас, — резко поднялся с места купец-москвич, — иначе потом ты уйдешь, и мы уже не поговорим. Я кратко. Ты говорил, что в этом Оккервиле люди не похожи на наших, что они там и здоровее, и не такие избалованные. В том числе бабы.
Антон Казимирович слегка наклонил голову.
— Ну, вот и приведи мне девку. От восемнадцати до двадцати пяти лет. В крайнем случае, можно и постарше. Красивую, крепкую, не глупую, чтоб характер покладистый. Что скажешь?
— А про веганцев ты забыл? — Антон наконец-то начал понимать, что хочет от него Фролов. — И как я тебе приведу ее? По поверхности?
Владимир Михайлович кивнул.
— Ты спятил?!
— Вовсе нет. Мне как раз такая и нужна, которая по улице ходить не боится. Боевая, кровь с молоком, чтобы в постели не бревном лежала, как наши доходяги, а чтоб бои устраивала. Приведешь — будем в расчете.
— А если ее по пути мутанты сожрут? — осклабился купец. — Тебе что принести? Ногу? Руку? Ухо?
Фролов смерил Антона Казимировича презрительным взглядом. Пожевал мясистыми губами. Сел на печально скрипнувший стул. Помолчал с минуту.
— Очень смешно, Краснотрёп. Пипец, как смешно. Не нужен мне труп расчлененный. Мне нужна баба, ты понял? И меня не е… Хм. Не колышет, как ты выполнишь заказ. Это, как говорил месье Аршавин, ваши проблемы. Я плачу твои долги — ты приводишь мне бабу. Что тут не ясного? У тебя опилки есть в голове, думай. Ну, а не приведешь или удерешь, — Фролов зловеще ухмыльнулся, — заберу твой бизнес.
Только теперь Антон Казимирович понял, что Фролов не шутит. И что он, Краснобай, едва вырвавшись из лап одних кредиторов, угодил на крючок к новому. А из когда-то услышанного про Фролова выходило, что хватка у этого мужика бульдожья. И охрана у него хорошая, даже лучше, чем у Жабиных. Значит, никакого другого выхода, кроме как попытаться как-то выполнить задание Фролова, не оставалось.
— Только не надо смотреть на меня, как на говно, — процедил сухо Владимир Михайлович, слегка багровея то ли от духоты, то ли от обиды, — в долговой яме тебе было бы куда херовее, не правда ли? Ты умный мужик, придумаешь что-нибудь. Не так уж много я требую. Ну что, по рукам?