«Наверное, если бы не этот хренов призрак, чтоб ему в аду гореть синим пламенем, не дал бы себя уговорить тащиться в такую даль», — думал Антон Казимирович, с опаской оглядываясь. Но за ними никто не крался — все ужасы остались в метро. Тут было не страшно, но холодно. Очень.
В это время сталкеры, вместо того чтобы готовиться к спуску на воду, стояли, повернув лица в сторону куполов лавры, хорошо видных сквозь заросли, при этом они делали руками странные жесты и то и дело кланялись.
«Эге. Да они… Молятся! — догадался Антон, ему стало так паршиво, что захотелось прыгнуть в воду с камнем в руках, чтоб сразу и наверняка. — Докатились, приехали. Молот вообще красава — то по борделям шныряет, то поклоны кладет. Хорош святоша».
Но пути назад не было.
«Калипсо» спустили на воду, и та тут же закачалась, словно танцуя нервный, дикий танец. Река даже тут, у самого берега, играла ей, как хотела. Икая от ужаса, проклиная тот день, когда он связался с Молотом, Антон с грехом пополам забрался на свое место. За ним в лодку залезли матерящиеся грузчики. Сталкеры Псарев и Суховей взялись за весла. Молотов устроился на корме у руля. Лодка тронулась.
Минут десять Антон сидел, вцепившись руками в деревянное сиденье, крепко зажмурив глаза, и боялся пошевелиться. В лицо его, защищенное резиновой маской противогаза, хлестал ледяной ветер. Хлипкая конструкция, несшая их через реку, тряслась и шаталась, точно под ней ежеминутно разверзались бездны ада. Шум, сопровождавший все это, был тоже адским. В придачу ко всему Краснобай чувствовал, как об подошвы его сапог бьются крохотные волны. «Калипсо» начинало заливать.
Однако время шло, а ничего страшного как будто не происходило. Постепенно любопытство одержало верх над страхом, и Антон осторожно приоткрыл один глаз.
Сначала он ничего не увидел. Окуляры противогаза покрывали капли воды.
«Дождь, что ли? Вроде нет. А, это же брызги. Просто брызги», — догадался купец, смахнул капли и с радостью и удивлением понял, что все нормально. Лодка преодолела середину реки и неслась к правому берегу, с каждой секундой сокращая расстояние.
Скрипели уключины. Пёс и Суховей налегали на весла. Рядом с Антоном сидели караванщики, продрогшие, притихшие. Бунтовать они вроде бы не собирались. Волны били в борта лодки, но перехлестывали редко. Пока купец не открыл глаза, ему казалось, что в лодке уже плещется своя Нева. Посмотрев теперь под ноги, Антон обнаружил, что воды там не так уж много. Дальний берег реки, застроенный заводами и высотными жилыми зданиями, быстро приближался. А еще сквозь туман все яснее и яснее проступали обломки огромного моста, некогда соединявшего два берега.
Именно туда, к сохранившемуся пролету моста Александра Невского, и вел свое суденышко Молот.
«Ну, кажется, все получилось», — подумал Антон Казимирович, вылезая из лодки следом за грузчиками. Сталкер — то ли Пёс, то ли Суховей, в противогазах они казались близнецами-братьями — протянул купцу руку и прогудел:
— Добро пожаловать на правый берег.
— Спасибо! — произнес Краснобай, усилием воли уняв сотрясающий все тело озноб. — Это было круто…
— Да ладно вам, обычная работа, — пожал плечами сталкер. — И не спешите радоваться, нам еще до метро топать.
Им продолжало везти и здесь. Отряд благополучно добрался до привычных глазу любого, кто хоть раз бывал в городе, павильонов метро, расположенных с разных сторон широкого проспекта. К удивлению Краснобая, Молот повел отряд дальше.
— А это разве не метро? — остановил Антон Бориса, указывая на изящную литеру «М» и надпись: «Новочеркасская».
— Тут у них входа нет, — объяснил сталкер. — Слишком близко к берегу. И к Империи. Попасть в Оккервиль можно только через Ладожскую.
Отряд двинулся дальше. Челноки, пребывавшие первое время после высадки в приподнятом настроении, начинали уставать. Краснобай и сам выдыхался. Сталкеры чуть заметно нервничали. По их поведению купец понял: начинаются опасные места, населенные хищниками.