Ключ, так и торчавший все это время в замке, лязгнул в последний раз.
Тяжелая дверь захлопнулась.
Комнаты и коридоры, в которые она вела, превратились в большую братскую могилу. Никто никогда туда больше не заглянет. Никто никогда не узнает, что случилось тут тихой ночью двадцать шестого августа две тысячи тридцать третьего года…
Глава 10. ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА
Дня, на который отец и мать Димы Самохвалова назначили совместный обед с Соней Бойцовой, молодой человек ждал с содроганием. И про себя иначе, как «судным днем», это мероприятие не называл.
Ольга и Михаил Самохваловы очень радовались, что их сын наконец-то, после стольких неудач, начал встречаться с девушкой. Но юношу терзало предчувствие, что если они побеседуют с Бойцовой наедине буквально полчаса, их радость улетучится. А самому Диме будет предъявлен ультиматум: ищи другую, кого угодно, только не эту драчунью. То, что родители не пришли в ужас сразу, едва узнав, кто стал избранницей их горячо любимого чада, Дима объяснял просто: работа на кухне отнимала у отца и матери все силы и время, и они просто не знали, кто живет вокруг.
— Соня? Такая, стриженая? У нее еще нос немного сбит? — улыбнулся Михаил Самохвалов, он и стал инициатором идеи с совместным обедом. — Как же не знать. Заняла первое место в соревнованиях по борьбе. Молодец, всего сама добилась.
— Да, пап, она молодец. Но она не приучена к такому. К обедам, — сын пытался подобрать слова, чтобы передать отцу причину своего беспокойства. — У нас в метро это не принято ведь. Кинул что-то в миску, проглотил, дальше пошел. А тут — обед! С родителями! Да зачем вам это всё?! Чтоб соседям пыль в глаза пустить?
Но Михаил Самохвалов лишь загадочно улыбался и молчал. И отговорить отца от его сумасбродной идеи Дима не смог.
Соня обещала не выражаться и вести себя культурно.
— Если хочешь, могу молчать, — успокаивала она его, — но тогда я буду выглядеть, уж прости, как дура — сидит, жует, глазами моргает. Ничего, прорвемся.
Дима и сам видел: после знакомства с ним Соня стала работать над собой, училась сдерживать эмоции, следить за словами. Даже нашла силы побеседовать с Леной Рысевой. Разговор явно оказался трудным. Лена вышла от Сони опустошенная, подавленная. Наотрез отказалась делиться с Димой результатами беседы. Но они не поругались, что, по мнению Димы, уже было огромным достижением. И все равно успокоиться он не мог.
За несколько дней до званого обеда он зашел к Соне домой. И его опасения лишь усилились. Ее жилище — неказистая хижина, грубо сколоченная из листов фанеры разного цвета и размера — стояло в самом дальнем конце перрона. В десяти метрах от туннельной перегородки. В сорока метрах от общественной уборной. Запах оттуда ощущали многие жители станции, но возле дома Бойцовой он был силен особенно. Но самое интересное ждало внутри. Там не оказалось мебели. Совсем. Ни кровати, ни стола, ни стульев, только пара полок, прибитых к стенам. На них стояла нехитрая посуда: миска, кружка, пара ложек. На полу была расстелена циновка, покрытая выцветшим пледом. Свет в помещение проникал только через щели между листами фанеры.
— Да, согласна, дерьмовая хата, — вздохнула Соня. — Какую дали, в такой и живу. И тому рада была.
Хозяйка уселась в изголовье лежанки, сложив ноги по-турецки. Дима присел в ногах. От холода, исходившего от гранитных плит, циновка спасала хорошо, но назвать ее удобной и мягкой было сложно. Как Соня умудрялась много лет спать тут, Дима не понимал. Он решил, что при первой возможности достанет для Сони матрас.
— А ведь когда-то я жила, как ты. Может, даже лучше, — заговорила Бойцова мечтательно.
— Что-что? — встрепенулся молодой человек.
Соня заскрежетала зубами и шлепнула себя по губам.
— Ничего, — сухо отвечала она.
— Нет, Сонь, — Дима не желал так быстро сдаваться. — Сказала «А», говори и «Бэ». Где ты жила раньше?
Соня ничего не отвечала. Лицо ее застыло, словно маска, только глаза двигались — она упорно отводила взгляд. Дима придвинулся ближе.
— Сонь, я люблю тебя. Я хочу быть с тобой! — начал говорить юноша с жаром, прижимая к груди сжатые кулаки. — Но я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты.