Но Лена не спала. Она шептала строчки нового стихотворения, сложившегося в ее голове буквально несколько минут назад…
Солнце падает шаром пламенным
За студеный горизонт.
Лунным мертвенным светом залиты,
Летят снежинки под ветра вой,
Словно осколки жизней, разбитых
Той, последней, минувшей войной.
Наша Земля навсегда заморожена…
Ветры грызутся над ней, как волки.
Поналетели они, растревожили
Неприкаянных душ осколки.
Я на поверхности. Глухо рыкнула
«Гермы» черная пасть за спиной.
Зверем навстречу метель прыгнула,
Сжала сердце рукой ледяной…
Вьюга все вокруг заметает,
А где-то там, в поднебесной тиши,
Голубоватым огнем сияя,
Летит осколок моей души.
«Кое-где есть шероховатости, — подумала Лена, несколько раз повторив про себя строчки; к своему творчеству она относилась критически. — Не в том я сейчас состоянии, чтоб ритм держать. Да и вообще стихосложению стоит поучиться… Зато все, что на душе, излила. Сколько еще осколков отколется от моей ледышки-души? Останется ли от нее что-нибудь?»
Лена и сама пока не осознавала, что с той минуты, как рядом появился Борис, глыба льда в ее груди начала медленно, но верно оттаивать…
Прикрыв глаза и повернувшись на бок, она вспоминала день, когда встретила Бориса Андреевича в первый раз.
Это случилось три года назад. Жители Оккервиля шумно и весело отмечали праздник, День Победы. Почти все население трех станций собралось на Ладожской. И, конечно же, Рысевы тоже явились на это торжество. Василий Васильевич Стасов произнес длинную, напыщенную речь о бессмертном подвиге предков. Выступление Стасова Лена слушала вполуха. Девушка понимала, что начальник говорит важные и серьезные вещи, но ничего не могла с собой поделать — то и дело отворачивалась, чтобы поглазеть на собравшихся людей. Потом выступил полковник Бодров. Он был по-военному лаконичен и немногословен, но зато и внимали ему все как один, не смея шелохнуться.
— Вечная память павшим, — сказал Дмитрий Александрович. — Вечная слава Победе. Будем достойными наследниками.
Больше он не сказал ни слова. Но на станции на несколько минут воцарилась полная тишина.
«Вот как говорить надо», — подумала Лена Рысева, снова и снова повторяя про себя короткую, глубокую речь полковника.
Тут Лена заметила, что на импровизированную трибуну поднялся еще один человек. Его она раньше не видела у них в Альянсе. Он был одет так же, как и все сталкеры: мешковатые брюки, куртка с капюшоном, на ногах — шнурованные «берцы». Ничем не примечательный с виду субъект… Если не считать лица. Оно сразу привлекало к себе внимание. Большинство солдат и сталкеров не отличались красотой, а этот выглядел именно красиво, в самом лучшем смысле этого слова. Правильные, пропорциональные черты лица нечасто можно было встретить у тех, кто ходил на поверхность «за хабаром». А уж глаза… Они просто загипнотизировали Лену. Никогда еще ей не доводилось встречать человека, у которого глаза выражали бы такую непреклонную волю в сочетании с такой мудростью.
— У нас гость! — коротко представил незнакомца полковник Бодров. — Борис Андреевич Молотов, сталкер из Приморского Альянса.
Лена не слышала, что говорил Борис Андреевич. Она не вслушивалась в слова, слетавшие с его губ, не могла сосредоточиться на смысле речи, с которой обратился к жителям Ладожской гость с левого берега. Но она успела отметить про себя, что огромная толпа, запрудившая всю платформу, слушала Молотова так же внимательно, как и Дмитрия Александровича…
Борис поклонился всем собравшимся и покинул трибуну. Начиналась культурно-развлекательная часть праздника. Театральная студия приготовила по случаю Дня Победы представление. Школьники по очереди выходили на импровизированную сцену возле мемориала «Дороге жизни» и читали стихи о войне.
Лена выступала последней. Она исполняла песню «Священная война» под аккомпанемент гитары. Сопровождаемая громом аплодисментов, девушка поднялась на сцену. Парень-гитарист присел на табурет, настроил инструмент. Ожидая, когда Василий Васильевич объявит номер, девушка обвела взглядом толпу. Она искала отца, друзей, товарищей, одноклассников… И гостя из Приморского Альянса. Но Бориса Андреевича в толпе не оказалось.