– Предавший единожды, предаст во второй раз. Таким как он не место среди нас, поэтому забудь о том, о чём вопрошал – избежишь проблем, – опередив Уильриха, ответила ледяным тоном Сьюрзи и, отвернувшись от старца, зашагала вперед.
– Она права, – согласился с ней страж.
– Но ведь нам сказано доставить его живым, разве это не говорит о том, что его могут простить? – вновь спросил он.
– Эрих, послушай, наше дело простое – уговорить последовать за нами или захватить его живого и доставить нашим военачальникам, а они пусть решают его судьбу. Я бы его в живых не оставила на месте при встрече. – высказалась она. – Давайте поспешим – время не терпит отсрочки.
– Да, Сьюрзи, – удрученно согласился ангел, склонив голову и в молчании последовав за своим командиром.
Хмыкнув, Ульрих ускорил темп, прислушавшись к её словам. Как и прежде она не откладывала на потом решение важных вопросов, всегда с головой погружаясь в дела, нисколько не заботясь о себе. Кончилось то время, когда она была милой и любящей девушкой, с верой в сердце и в душе. Теперь она была суровой и жестокой воительницей, рядом с которой становилось жутковато, но можно было чувствовать себя в безопасности. С того времени не одно столетие прошло, но хватку и ярость свою она нисколько не утратила. Это заставляло сочувствовать её потере и ужасаться насколько глубокими могут оказаться душевные раны. Не зря говорят, страшно не от раны телесной, а от раны душевной.
Сьюрзи с досадой морщила лоб: не стоило ей браться за это дело. Лучше бы всячески отказывалась, увиливала от выполнения этого приказа и уж тем более впутывать свою группу. Казалось, поистине простое задание “найти, схватить и привести живого демона”. Но в отличие от прежних задач планы следовало изменить радикально и придумывать тактику на этот случай ведения боя. Сложное и напряженное дело, чем привычное для её группы задание “найти и уничтожить”. С давних пор каждый отступник был её врагом, и сколько бы ей не указывали на излишнюю жестокость, она действовала по своему личному усмотрению, чем только и спасала свой отряд от поражений. Да, хладнокровие и жестокость стали её верными союзниками и это не раз спасало её. Чтобы там не твердили апостолы о милосердии и помощи отринувшим истинный путь, им бы стоило оказаться на передовой, в авангарде, Армий Небес и встречать на копья и щиты тех, кто не имеет ни малейшего представления о подобных словах и действиях, связанными с ними.
Но чья была правда? Сьюрзи вновь задумалась. Она не раз вопрошала в одиночестве об этом по возвращению в свою обитель, но всякий раз, когда казалось, ответ был близок, он вновь ускользал от неё, всякий раз она не могла найти ответа на этот извечно мучавший её вопрос. С каждым разом погружаясь в бездну вопросов и ответов глубже и глубже, тем очевиднее становилось, что сила и милосердие стоят одно другого – попросту не могут существовать друг без друга. Только признать этого она не могла, так и не докопавшись до её сути. И как бы ей не хотелось, всё же откладывала на потом размышления по этому вопросу перед отбытием с поручением в патруль, и вновь продолжала раздумывать по возвращению из него, если находилось свободное время, не обремененное обыденными заботами. С каждым таким проведённым днём росла только уверенность, что она становится ничуть не лучше её врагов, но умело находит оправдание своим чувствам и действиям. Что особенно радовало так это отсутствие сомнений – для неё всё имело свои причины, и не всем судить за такой характер, а лишь ей одной.
Вынырнув из омута неожиданно нахлынувших мыслей, Сьюрзи покосилась на идущего рядом Эриха. Как и не было сурового разговора, он улыбался своей старческой бодрой улыбкой, изредка приветствуя выглядывающих с любопытством из проулков и дворов ангелов. Редко можно встретить на улицах города ангелов в серых накидках, да и нечастые они гости в Небесных Ратях, если только нет у них там друзей и бывших соратников. Хорошо, наверно, ему – не волнуется понапрасну, всегда бодр и свеж, словно нет старости, лишь видимый образ, чтобы казаться старше своих собратьев и сестер и вызывать у них уважение в кругу молодых. Но всё же он был стар, доподлинно неизвестно сколько ему лет, но определенно старше её и многих других ангелов. Говорят, он был один из тех немногих доживших до сего дня, кто стоял в рядах защищающих дворец Его от кровавого тирана и его войска и видел падение ангелов, как и отступничество стражей, и последующий всемирный потоп. Множество важных событий мира людей и Царства Небесного он видел и принимал активное участие в их свершении. С самого начала её пути главой патруля он был с ней, всячески помогая в управлении отрядом, и неотступно следовал за ней. Вот только он с неохотой говорил о своём прошлом или вовсе отказывался что-либо рассказывать, отнекивался на все уговоры, всегда твердил о том, что лучшее время – это настоящее, чем прошлое и будущее. Оставалось только гадать, что он хотел этим сказать.