Мужик пощелкал по клавишам. Одна из них умудрилась залипнуть. Он ругнулся и с остервенением побил по ней несколько раз пальцем. Клавиша, как ни странно, отлипла.
— Да, есть такие, — подтвердил мужик. — В пятнадцатую комнату их веди пока.
— А ты пока вызови заправщика к вертолету, — в свою очередь раскомандовался пехотинец.
Мужик что-то проворчал в ответ, но за работу взялся. А Райнер указал Пилотам на вторую дверь и с удовольствием отправился следом за ними.
— Странновато тут, — выдал общую мысль Дэниел, идя впереди всех.
Новый коридор вовсе не напоминал предыдущий «рукав», и отличался от него наличием кучи простых пластиковых дверей по правую сторону и зарешеченными широкими окнами по левую. Правда дешевый бетон был все тот же и с потолка свисали лампы в пыльных плафонах.
— Мне интересно, что за дверью пятнадцать, — шепотом пробурчал Майрис.
А за окном как ни в чем не бывало расхаживал спокойно народ. В основном люди. Как успел заметить Майрис — не в военной и тюремной форме. Промелькнуло и пара высоких фигур Серых. Грэйс подозрительно косилась на улицу.
Но вот рядом с очередным окном в тени здания под козырьком стоял местный обитатель в балахонистой накидке. При приближении группы он обернулся на звук шагов. Пилоты разглядели в тени его капюшона неожиданно рыжую в алую полоску морду. А инопланетянин в свою очередь разглядел среди шедших Грэйс. Его морду перекосило в удивлении, а спустя миг — в презрении. Подняв руку и отогнув край капюшона, Серый (который, в общем-то, не соответствовал по цвету кожи своему названию) разразился тирадой.
— Kanu shie-ha! Le va te-rino mare Nando. Ur-kha ka-a-ne!
И плотоядно ухмыльнувшись, сложил пальцы в странном и непонятном для людей жесте.
Грэйс изменилась в лице мгновенно. Хохолок на голове встал дыбом, раскрывшись за ушами как два веера. Кожа на лбу скукожилась, ноздри почти закрылась. А пасть, до этого почти такая человеческая, широко распахнулась, оголив добрую сотню мелких, но острых как иглы клыков. И все это под угрожающее шипение.
— Meka-ri… nando, — пожелал вслед прошедшим мимо заключенным инопланетянин, и каркающе смеясь ушел прочь.
— Что он сказал? — на свой страх и риск поинтересовался осторожно Майрис.
Грэйс, все еще злая, как фурия переметнула взгляд на Пилота и не без труда заставила себя ответить:
— Мечтает скоро встретиться.
Дэниел сочувствующе покосился на подругу, но промолчал. Вообще, при конвоирах, а тем более лишних, им лучше было молчать. И то, они слишком много уже говорили для обреченных на пожизненный срок.
В пятнадцатой комнате заключенных встретил еще один мужик, но уже сидящий за своим рабочим столом, без бронированного стекла, и до этого вяло перебиравший самые настоящие бумажные документы.
У Пилотов не спросили ничего. Ни номера личного дела, ни срока заключения, ни статьи. Мужчина в комнате на них просто посмотрел, оценил по каким-то своим критериям. «Уж не мерки ли снимает?» — промелькнуло у Дэниела. После чего сверился с бумагами, назвал номер дома, этаж, комнату, сказал, где надо быть поутру и как обязательно, после чего отпустил восвояси. А когда Райнер кивнул парням на выход, едва вспомнил, окликнул их и настоятельно заявил:
— …А если комната будет занята, гоните постояльцев взашей. Я им не разрешал.
Вот вам и Колония. Вот вам и ссылка с отработкой.
Райнер отпустил второго конвоира к вертолету, а сам вызвался сопроводить бедолаг к их новому жилищу.
— Ему можно доверять? — спросил Майрис у Райнера про второго пехотинца.
— Да, вполне, — выйдя на улицу из здания под гордым названием «Зона первичного досмотра», Райнер снова снял шлем и отключил автомат от боевого режима. — Это стандартная процедура, так или иначе, если заключенные адекватные. Все же мы не звери, и своих стараемся хоть немного ввести в круг дела на чужой земле.
— А если бы мы были неадекватны? — спросил Дэниел.
— Выпихнул бы вас сюда на улицу, а дальше хоть помирайте от голода, — пожал плечами Райнер.
— Спасибо, — издевательски фыркнул Дэниел.
— Не за что, — вежливо отозвался пехотинец.
Жилая зона была полна людей. Кто-то выглядел прилично и напоминал лишь слегка замотанных работяг, коих полно на нижнем уровне Полиса. Иные и здесь не производили впечатление законопослушных граждан. Самих инопланетян было не много, но те, кто попадались без исключения косились только на Грэйс. А она, к своей чести, шествовала по улочке не бросая взгляд по сторонам и гордо подняв голову. Даже хвост плавно извивался из стороны в сторону и выдавал в ней полное внешнее спокойствие. Но вот только Пилоты и Райнер знали, как их подруга умеет держать себя в руках, и понимали, чего ей иногда это стоило.
Над маленькой улочкой нависали самые простые коробки плиточных домов. Старый бетон где-то трескался и обваливался. У кого хватало смекалки — тот замазывал его клеем. Иные оставляли «как есть» в ожидании часа, когда эта развалюха, наконец, обвалится. Дома не ремонтировал специально никто. Если он падал — на его месте расчищали землю и ставили новый. Фундамент? Нет, зачем он. Дом косой? Не нравится — идите в глиняные юрты. Совсем не нравится? Простите, но вы на чужой земле, а хорошо отапливаемые помещения вам не полагаются. Вот и всё. Живи пока можешь, пользуйся, чем дают и поменьше жалуйся, чтобы не выделяться. Работай за еду. Пей только воду и не убивай крыс. Потому что крысы — это, извините, местный деликатес для здешних хозяев!
Пока Пилоты шли к своему «дому», Райнер рассказывал им о нехитрых правилах выживания. Все же, что касалось их настоящей работы в Колонии они обсудили еще в вертолете. Вроде бы все даже шло по плану. И никто больше не порывался приставать к их подруге. Пока что. Наверное. Их ведь фиг поймешь!
Комнатка в пыльном, вусмерть провонявшем доме, была даже пуста. Правда, Дэниел долго ругался и плевался, осматривая все по сторонам и боясь приближаться к стенам. Майрис просто скривился, но утешал себя тем, что у кваари «в гостях» было хуже. Грэйс просто проигнорировала запах и обстановку. А Райнер мучительно боролся с желанием снова напялить шлем со встроенной фильтрацией воздуха.
Остаться в комнате пехотинец Пилотам не дал, а лишь попросил запомнить место и спешно повел обратно на улицу.
— На работу ходите обязательно и вовремя. Единственная строгость там — во время утренней проверки. Если кого-то не окажется по списку — отправят искать. Если найдут — мало не покажется.
— Что сделают? — Дэниел только сейчас начал отходить и менять цвет лица с зеленого на здоровый.
— Ограничат в питании, увеличат работу. Поля, жара, сон на холодном бетонном полу.
— Понятно, дальше можешь не продолжать.
— Куда мы теперь? — это уже Майрис.
— В наиболее пригодную харчевню.
— Зачем?
Райнер посмотрел на Майриса очень долгим изумленным взглядом, после чего изрек:
— Поесть.
— А… — Пилот смущенно отвернулся обратно на дорогу.
— Но если честно, то я жду, — профессионально осматриваясь по сторонам, продолжил Райнер.
— Чего же? — полюбопытствовал Дэниел.
— Пока вся эта кодла соберется, — незаметно кивнув на кучкующихся возле входа в столовую инопланетян, ответил пехотинец.
Грэйс пренебрежительно фыркнула, но без задержки зашла следом за Пилотами в заведение.
Внутри «харчевня» была на удивление полна народа. Люди вперемежку с Серыми сидели за столиками, но только по отдельности. И если среди людей попались несколько одетых в летную форму ребят из службы грузоперевозок, то, кто заседал тут из инопланетян, понять было на первый взгляд невозможно. А уж внешний вид и вовсе удивил Майриса с Дэниелом.
Когда-то давно люди крепко ошиблись, назвав прибывшую расу Серыми. Чего-то они явно не знали о своих гостях, или те намеренно скрыли. Но среди всех чужих, кто пока попадался Пилотам — ни одного инопланетянина с серым оттенком кожи они так еще и не встретили. В зале столовой пестрели все цвета. Алые, рыжие, темно-синие в желтую полоску, лиловые… Почти одинаковые на лицо инопланетяне не повторялись окрасом — ни боком, ни даже ухом. Какие же они серые, если родной цвет их кожи различается даже сильнее, чем цвет волос у людей! И все они, все без исключения замолкали, когда Грэйс проходила мимо их. Останавливались на полпути лапы с зажатыми крысиными жареными лапками, замирали алюминиевые кружки с водой. Каркающая речь переставала доноситься со всех сторон и даже люди, напряженные нависающей тишиной, подозрительно замолкали.