- Соображаешь, - криво улыбается Илья. - Картина называется «29 марта 1995 года». Ты принес, что я просил?
- Разумеется.
- Тогда пошли.
Они уходят в дальнюю комнату, вполне себе обжитую: по стенам развешаны ковры тонкой ручной работы - слегка потертые, но даже на невзыскательный взгляд Германа, очень красивые, несколько кресел расставлены вокруг столика, диван в углу, душевая кабина в другом, заваленный журналами и книгами стеллаж, плазменный телевизор напротив дивана. Герман усаживается в кресло, привычно задевает ногами пустые бутылки под столом, достает пластинки из своей сумки и протягивает Илье.
- Шикарно, - качает головой Илья.
Бережно, кончиками пальцев, вынимает пластинку «Зебры» из конверта, трепетно и с любовью опускает, как ребенка в колыбель, на проигрыватель, снимает щеточкой воображаемую пыль и отточенным жестом опускает иглу на краешек пластинки. В динамиках ритмично булькает и шумит. Илья слушает звуки электронной музыки будто в трансе, склонив голову на плечо, звуковые волны смывают с его лица выражение хмурой озабоченности. В какой-то момент Илья закрывает глаза и, похоже, полностью растворяется в музыке. Зная, что будет дальше, Герман достает из сумки следом за пластинками несколько бутылок шампанского и расставляет на столе, пока Илья, как будто в распятии, раскидывает длинные руки, приподнимается на цыпочках и вдруг медленно, как пылинки в солнечном луче, плывет в нагретом воздухе подвала, сантиметрах в тридцати-сорока над полом.
У Германа есть время выпить, пока не закончится первый трек (ночью в вагоне поезда, глядя в свое отражение, будто в зеркале, и так далее) - в паузе между песнями Илья очнется и рухнет на бетонный пол подвала, застеленный плотным ковром, как это бывало не раз: мгновенное пробуждение оттого, что вокруг тишина, в глазах вспышка паники, потеря равновесия, мягкая посадка.
- Сколько уже наблюдаю твои фокусы, - Герман поднимает голову над бутылкой брюта, с которой тщательно, торжественно даже снимает фольгу, растягивая долгожданное удовольствие. - Все никак не могу привыкнуть.
Илья ухмыляется и, растирая большими ладонями круглое и вогнутое, как отражатель, лицо, усаживается напротив.
- Я, правду тебе скажу, тоже все никак не могу привыкнуть. Мне нальешь?
- Разумеется, - Герман наконец-то хлопает пробкой, наливает и подает Илье полный до краев бокал.
- «Зебру» я оставлю себе. Много лет слушаю этот альбом, и каждый раз пробирает до дрожи, как в первый раз. Сто долларов, верно?
- Верно, - кивает Герман, смотрит с улыбкой на свой бокал, непарный (в мастерской Ильи нет и не может быть двух одинаковых предметов), точно также полный до краев, и вдруг выпивает шампанское залпом. - Хлоп!
- Что-что? - смеется Илья.
- Понеслось веселье. А что с Misfits? Я тоже привез. Ты просил...
Илья достает из-за кресла бутылку...
...привез. Ты просил...
...бутылку и теперь, развалившись в кресле напротив Германа, мрачно посасывает виски прямо из горлышка, сквозь дозатор. На проигрывателе крутится маленькая пластинка Misfits - громкая, злобная и крикливая: Илья морщился, будто от боли в зубах, но не выключает.
- Нет, спасибо, я что-то перепутал, наверное. Мне этот Misfits совсем не по душе. Но если что, то у меня есть для него покупатель, причем за любую цену, которую ты назовешь. Естественно, мои десять процентов, как обычно.
Герман гасит раздражение глубоко внутри, едва начало подниматься.
- А у меня есть выбор? - Герман, достает из сумки пластинку Телониуса Монка. - Кстати, Илья. А где твоя мойка для винила? Что-то я ее здесь не вижу.
- Нет больше мойки - пришлось выбросить после одной памятной ночи, когда одна не менее памятная студентка Театрального уселась на мою прекрасную мойку своей жопкой, не менее прекрасной, отметим. Но факт остается фактом - ремонту она уже не подлежит.
- Студентка? - смеется Герман.
- Жопка.
- Обидно, да. Ну, ладно. В другой раз.
- А что это у тебя за негр в самолете?
- Тебе стоило бы послушать. Для общего развития. Это один из великих джазменов. Пианист, который изменил лицо джаза.
Разглядывает конверт: Solo Monk как Solo Monk, весьма старательная копия с оригинала, но для понимающего человека они отличались, как близнецы - похожие внешне, но только пока не присмотреться как следует. Как Зоя и та девушка, очень похожая на Зою, которую он недавно видел в толпе. Но вот только где?
- Ладно, пойду я. Думал, напьемся с тобой. Но вдруг пропало настроение дальше пить.
- Не уходи, дружище, ты что, обиделся? - Илья кажется по-настоящему взволнованным. - Я тут с ума схожу от скуки, посиди еще, пожалуйста. Хочешь, я тебе расскажу, кто у меня покупает Misfits?