Еще Герман слышал, что альбом с таким же названием - «Долгая счастливая жизнь», когда-то записала группа «Гражданская оборона»: выпущен исключительно на компакт-диске, профессионального интереса не представляет.
- Так вот, - Корнилов допивает коньяк из неудобного пластикового стаканчика и смахивает салфеткой коньячные капли с подбородка. - Есть записи песен Шпаликова, которые он сделал в Киеве, в квартире Некрасова, на магнитофон. Точнее, записи делал пасынок Некрасова, Виктор Кондырев. Или Кондырев?
Герман улыбается, он и правда соскучился за Корниловым.
- И где же эти пленки?
Корнилов замолкает: к их столику держит курс, возвышаясь на две головы над завсегдатаями, еще не старый мужчина, но уже украшенный седой шапкой курчавых волос - маленькие очки с крошечными стеклами, и поседевшая грива только подчеркивают крупно вылепленные черты.
- Добрый день! Нету пока?
- День добрый, Алексей! Я вам позвоню, когда ваша книга приедет.
- Добро, - кивает великан и отпллывает в обратном направлении.
- Кто это? - добродушно интересуется Герман, глядя колоритному гостю вслед.
- Он не по винилу. Это писатель, так что тебе вряд ли будет интересно. В общем, пленки Некрасов увёз с собой в Париж. Что, не интересно тебе?
Герман поднимает ладонь: то ли извиняется, то ли просит помолчать, и достает из кармана смартфон - к его удивлению, пишет Зоя.
«ПРИВЕТ НЕ УДИВЛЯЙСЯ.
ТЕБЕ СЕЙЧАС БУДУТ ЗВОНИТЬ ОТ МИНИСТРА -
НЕ ОТКАЗЫВАЙСЯ ТАМ ХОРОШИЙ ГОНОРАР.
% МНЕ НЕ НУЖЕН.»
Не успевает Герман убрать телефон, как следом приходит второе сообщение:
«ТЫ УЖЕ СЛУШАЛ ПОДАРЕННУЮ ПЛАСТИНКУ?»
- Дела? - зевает Корнилов.
- Продолжай, - убирает телефон Герман.
- Но есть еще одна запись. Не скажу, в каком году, Шпаликов был проездом в Киеве, на один день, но Некрасов как раз был в командировке. Тогда Шпаликов зашел в ЦУМ через дорогу от Пассажа, где была квартира у Некрасова, и записал там открытку.
Корнилов выдерживает паузу, но Герман тоже молчит: каждый играет привычную роль - до конца.
- Ты знаешь, что я имею в виду под «записал открытку»?
- Да, знаю, - улыбается Герман. - Была такая услуга. Говорящая открытка. Можно было записать в специально оборудованной студии. Запись нарезалась прямо на флекси, приклеенной к картонной открытке. Но только не в ЦУМе, а рядом. Крещатик, 46. В арочку налево. Фирма «Свитанок».
- Так ты знаешь, - скучнеет Корнилов, но Герман в ответ смеется одобряюще.
- Понятия не имею, что ты мне собираешься продать. Это мне отец рассказывал. Он был помешан на всех этих делах. У него были даже пластинки «Золотой собаки». Самодельные. Ленинградские умельцы нарезали в конце пятидесятых.
Герман мог бы рассказать о том, что отец умудрился вывести несколько таких пластинок с собой в Америку, где выгодно продал коллекционерам, но Корнилову не обязательно это знать.
- Так вот, Шпаликов записал песню на открытку...
Герман снова поднимает ладонь, нащупывая свободной рукой в кармане телефон. Звонок с незнакомого номера. Коротко кивнув Корнилову на двери, Герман выходит из кафе, наскоро осматривается и только тогда отвечает.
- Да! - коротко бросает в трубку вместо приветствия.
На том конце невидимой волны профессионально-вежливый голос интересуется, удобно ли говорить, после уточняет, сам ли Герман Александрович отвечает на этот звонок, затем сообщает: его, Германа, беспокоят из приемной министра социальной политики по делам нелегальной миграции - удобно ли будет ему, Герману Александровичу, встретиться с министром для предварительного обсуждения интересной и взаимовыгодной работы?
- О какой работе речь?
В тоне секретаря, по-прежнему корректном и ровном, скользнула первая живая интонация за все время беседы, и Герман на секунду-другую даже поверил, что на другом конце невидимой волны с ним разговаривает человек.
- Разумеется, работа по вашему профилю, Герман Александрович. Вас рекомендовали как одного из лучших специалистов по оценке коллекций редких музыкальных пластинок. Дело в том, что министр владеет значительной коллекцией, которую он получил в наследство. Ваша задача - оценка, каталогизация и упорядочивание этой коллекции. Вы понимаете, о чем идет речь?
- Да, - кивает Герман невидимому собеседнику. - Я уже делал такую работу. Раньше.
В который раз он ощутил холодное покалывание в кончиках пальцев и улыбнулся: самое дивное удовольствие для охотника за редкими пластинками - разбирать чужую коллекцию.
Распаковывать ящики, туго набитые отборнейшим винилом. Нежно разворачивать пузырчатые пленки, чтобы не повредить конверты пластинок. Бережно вынимать одну за другой. Сравнивать каталожные номера с номерами на наклейке самой пластинки. Дубли отдельно. Напечатанная в Британии пластинка английского певца, конечно же, в приоритете перед точно такой же, но выпущенной в Голландии: британскую на полочку, голландца - на продажу. Из двух британских прессов оставляем тот, который сохранился получше. И не растерял по пути в эту комнату, извилистому и долгому, как сама история, всю свою начинку. Прекрасно отпечатанные плакаты с портретами музыкантов. Рекламные открытки. Вкладыши с текстами песен. Бланки заказа новых пластинок.