- Коллектив нашего телеканала, - ведущий телевизионных новостей профессионально изображает на экране скорбь, - выражает соболезнования в связи с кончиной отца...
- Тамара! - каркает прокуренный голос из дальнего угла «стекляшки». -Переключи.
- ...последние годы на пенсии в Израиле...
Герману кажется, что музыкальные коллекции мертвых людей громоздятся вокруг него: ящики с макулатурой и пленками в гараже Марчелло, опустевшие стеллажи Осипа Ростиславовича, а теперь и коллекция министра - грозя обрушиться на голову и похоронить в братской могиле вместе с бывшими владельцами всех этих изысканных, очень дорогих, но уже навсегда бесполезных собраний. Допивает оставшийся коньяк и запивает брезгливо остывшим кофе.
- Ладно, - скучным голосом предлагает Корнилов. - Пятьдесят долларов.
- Я подниму твой гонорар с двадцати процентов до двадцати пяти. Если поможешь мне узнать об одном человеке.
- Кто такой?
- Если бы я сам знал, - пожимает плечами Герман. - Где-то с меня ростом. Но в плечах шире и видно, что хорошо тренированный. Из военных, возможно, полиция. Надеюсь, он бывший коп - мне неприятности не нужны. Встречал его в компании одного знакомого коммерсанта. Возможно, нанял для охраны. Что еще? Лицо круглое. Взгляд неприятный, колючий. А, вот еще. Назвался Павловым Сергеем Петровичем. Но имя может быть не настоящим.
- Почему же, - скука в голосе Корнилова достигает новых глубин, где лежит печаль и, возможно, разочарование. - Это его настоящее имя - капитан Павлов, не Павлов, а именно Павлов. Второе лицо в Облонском райотделе, курирует расследования дел по взломам и грабежам. Ты что же, Герман, наследил в Оболонском районе?
Какой бы достойный ответ не подобрал бы Герман, чтобы твердо глядя в глаза Корнилову, ответить точно также твердо - и слегка небрежно, он не успел: громко хлопнула дверь «стекляшки» и властный голос приказал всем оставаться на своих местах.
14
Следующим утром, спустя час с небольшим, Герман садится в свой малолитражный «Ситроен» на парковке почтового отделения, включает зажигание, но потом вдруг принимается дико, без удержу хохотать, неспособный тронуться с места - задыхается, колотит ладонями по коленям и по рулевому колесу, вытирает слезы, но прекратить смеяться тоже не может: он забыл, что сегодня воскресный день, а стало быть, на почте выходной, ну что за глупость.
Рассвет он встретил на полу своей комнаты, заботливо упаковывая посылки с проданными пластинками. Раскладывать пластинки по картонным коробкам - это особое искусство: конверт вкладывается в посылку отдельно от самой пластинки, чтобы при транспортировке не деформировать винилом картонную обложку, что существенно сбивает цену. Некоторые позиции были оплачены еще неделю назад и даже раньше, но охота за марчелловскими пленками в последние дни отнимала все его время. Теперь наконец-то время для посылок появилось.
Полицейская облава, под которую угодил вчера в «стекляшке» с Корниловым, измочалила Германа, он устал и пропитался потом, наблюдая добрые полтора или два часа (в действительности не более часа, 54 минуты), как троица патрульных копов тщательно, листик за листиком, проверяла у завсегдатаев каждый документ в кармане. Нашли даже одного беженца: серолицего, бедно одетого уборщика «стекляшки» возрастом до пятидесяти лет, но по факту очевидно младшего - впрочем, все бумаги его оказались в порядке, включая разрешение на работу.
Обнявшись напоследок с Корниловым у метро, Герман достает телефон и набирает номер, которым очень редко пользуется (точнее, перестал звонить по этому номеру, в среднем, раз или два в месяц после знакомства с Зоей), договаривается вполголоса и берет такси на Подол.
Каролина, значит, думает Герман дорогой, скажи спасибо, что не Элеонора или Мальвина.
Водитель такси всю дорогу улыбается молча: очевидно, догадывается, зачем ездят в этот новодельный особняк на Константиновской улице - и не знает, с чего начать разговор. Герман не без облегчения выныривает из салона такси, поднимается на второй этаж и здоровается с непроницаемым охранником в черной форме и с пистолетом на боку. Охранник коротко кивает в ответ.
- Я звонил по поводу встречи с Каролиной.
- Минимальный объем знаете? Условия?
Разумеется, Герман знает: отсчитывает деньги охраннику - возможно, тому же самому телохранителю, которому платил в последний (точнее, предпоследний уже приезд) и проходит в услужливо распахнутую дверь, тяжелую, как дверь в его собственном доме. Девочка, конечно же, поджидает за дверью во всей своей красе. Купальный халат, которым Каролина перетянула свое тело, как подарочной лентой, слишком короткий для ее роста. Оттого, что обнажились мускулистые, как сжатый кулак, икры на ногах, и бедра - такие же сухие и жилистые, кажется, всем здесь теперь немного не по себе: и девочке, и Герману.