Чужая энергия, выкачанная им вчера из плоти высокой мускулистой баскетболистки, вынужденной торговать излишками жизненной силы, чтобы свести концы с концами после того, как закончилась ее не самая удачная карьера в спорте, бродит теперь внутри Германа и требует какого-нибудь выхода. Герман достает смартфон и набирает номер мастера на все руки Константина, который мог бы отремонтировать сломанную мойку для пластинок. Но голос в динамике телефона, отдаленно напоминающий голос Константин, разочаровывает Германа: мастер на все руки отдыхает на даче с женой и дочерями (насколько такой человек, как Костя, может позволит себе отдыхать в условиях, требующих приложения его неугомонной, притом безо всяких энергоблядей, энергии) - и вернется в Киев не ранее Дня Независимости.
Тянучка пришла в движение, но это ненадолго. Герман проверяет сообщения и улыбается: Корнилов, один из самых крупных в Киеве специалистов по контрабандным книгам, просит выйти на связь - значит, наконец-то достал давно обещанные Герману мемуары Лео Фейгина, издателя советского авангардного джаза. Кстати, напоминает себе Герман, давно я не был на блошином рынке. Непременно нужно съездить, поискать редкие издания фирмы «Мелодия». И вообще, пора выбираться из этой чертовой пробки, наконец-то он придумал, чем себя занять.
16
Они обнялись искренне, как старые друзья и, кажется, действительно были рады друг другу - рано поседевший, хотя лет на пять или семь всего старше Германа, Корнилов, и Герман: как всегда, подтянутый, застегнутый на все пуговицы, сдержанный и улыбчивый, пускай и строго по делу.
- Сердечно рад, что сегодня мы снова встретились! - Корнилов располагается за столиком Германа, расставляя кофе в пластиковом стаканчике, чашечку кофе и сэндвич на одноразовой тарелке, как расставляют на доске шашки для игры в «Чапаева».
Значит, снова, - повторяет про себя Герман, но решает промолчать.
- Сегодня как раз я могу отдать книгу, которую ты давно просил найти.
Корнилов кладет на столешницу небольшой, плотный пакет оберточной бумаги, и манит Германа рукой, предлагая придвинуться ближе, чтобы никто не расслышал слова, предназначенные только двоим. Но Герман знает, что не стоит этого делать, потому что Корнилов сейчас, наоборот, станет говорить громче обычного.
- Что ты думаешь о моем предложении? По поводу записей Шпаликова. Или правильно говорить Шпаликова?
Только Герман собирается спросить, о каких записях идет речь, как громко хлопает входная дверь и властный голос приказывает всем оставаться на своих местах.
Разумеется, полицейский рейд: двое с короткоствольными автоматами деловито, как настоящие хозяева здесь, заблокировали площадку перед барной стойкой, чтобы никто не смог выйти через кухню - третий прохаживается за витриной «стекляшки» по мгновенно опустевшему перрону. Первым подает голос приземистый главный, ниже ростом двух других, с усами и лицом, как у румяного мясника на базаре.
- Мы ищем нелегальных беженцев, - пролаял полицейский. - Если есть такие - руки на голову, шаг вперед. Или мы проверим документы у каждого.
Протягивает толстый, будто обрубленный на последней фаланге палец в направлении мужчины лет пятидесяти, бедно одетого: он застыл у ближайшего столика, всеми силами стараясь показать безразличие, но вздрогнул, будто уколотый властным жестом полицейского - стало быть, не ошибся. Трясущимися руками достает из кармана пиджака пластиковую карточку и выставляет перед собой, словно хочет спрятаться за ней.
- У меня есть разрешение на проживание, господин офицер, и рабочая карта беженца. Я работаю уборщиком в этом кафе.
- Хорошо! -довольный полицейский кивает круглой головой. - Остальные?
Корнилов медленно, как под водой, достает из кармана двадцать долларов и вкладывает с обреченным выражением лица между страниц паспорта с фотографией и штампом регистрации, которые проверяют полицейские первым делом.
- Это тебе, сука, на похороны, - бормочет обреченно.
И кладет книжечку перед собой на столешницу.
Герман запускает руку во внутренний карман пиджака за документами и сразу же перестает улыбаться: бумажника нет - разом пропали права на вождение, паспорт, колода скидочных карточек и несколько сотен долларов, которые не...
...собой на столешницу.