- Заткнись! Ты мешаешь мне сосредоточиться.
Герман думает: лучше и правда помолчать - все равно ему нечего предложить, а значит, и говорить не о чем. В самом деле, какая разница, кто такая эта странная журналистка или кто она там такая, и что делает здесь, с ним, в лесу? Герман опускается на корточки, обнимает ладонями гудящие колени и представляет себя дома, в своей комнате. Там уютно. В бойлере душевой созрела горячая вода, свежая рубашка готова приласкать его плечи легкими касаниями. Сейчас бы устроиться поудобнее в кресле и положить на столик ноги, а на столешнице чтобы стоял стакан «Пепси-колы» с «Джеком Дэниелсом» и со льдом, само собой, а лучше самокрутка, а на проигрывателе...
- Молодец! - отзывается НеЗоя, и Герман с удивлением поднимает голову.
Она зажмурилась так, что лицо сжимается в кулачок. Маленькое сильное тело выгнулось назад, почти параллельно земле, будто деревце, из последних сил противостоящее буре. А вокруг, и правда, поднимается ветер, с каждой секундой сильнее.
- Думай, думай!
... а на проигрывателе пластинка Телониуса...
- А теперь слушай! - внезапно голос НеЗои становится ниже и гуще, и она декламирует торжественно и нараспев, как и полагается произносить заклинания в фильмах ужасов. - It’s Good To Touch! The Green... Green... Grass! OF! HOME!!!
Герман вздрагивает, когда окружающий зеленый мир сотрясает, словно рябь по воде, громкий хлопок ладоней. Новый порыв ветра, самый сильный, будто невидимый пес, горячо дохнул в лицо и бросается прямо на грудь. Герман валится в траву, а когда открывает глаза опять, над его головой не лесные деревья, а сероватое небо Татарки и кирпичная стена родной пятиэтажки. Трава газона щекочет Герману щеку. Он сам постригал этот газон неделю назад. Или две?
- Вставай! - НеЗоя подает ему маленькую сильную руку.
Поднимаясь, Герман держится за ее пальцы судорожной хваткой утопающего и все не может отпустить, так что НеЗое приходится прикрикнуть.
- Это было больно, - потирает НеЗоя малький потный кулачок. - Да приди в себя наконец-то, я же предупреждала тебя, это простая магия, так что должно сработать. Вот и сработало.
- Ну да. Магия, говоришь. Это же строчка из песни. Том Джонс поет.
- Тебе лучше знать, - Зоя бесстрастно оправляет платье на бедрах и боках, как ни в чем не бывало. - Пошли скорее, незачем стоять здесь, у всех на виду.
- Куда? - туповато спрашивает Герман.
- Ну, как это, куда? К тебе.
17
У него, посреди комнаты с разобранной постелью, Герман стаскивает через голову остатки сорочки и с отвращением разглядывает порванную, перепачканную глиной и грязью ткань, пока НеЗоя, подобравшись как кошка, искоса рассматривает шрам с правой стороны груди Германа, ниже соска, обросшего густым волосом.
- Ладно, - Герман брезгливо бросает рубашку прямо под ноги и валится в кресло. - А теперь расскажи. Как ты это делаешь?
- Что именно делаю?
- Магию, - Герман смеется. - Простую магию.
- Попробуй, а вдруг у тебя тоже получится. Кстати.
Бросает Герману на колени его бумажник - он быстро просматривает все отделения и кармашки: вот права, есть скидочные карточки и полезные визитки, даже доллары на месте, странно.
- Забыла отдать.
- Где ты его нашла?
Теперь очередь смеяться НеЗое.
- Магия, простая магия. Валялся на перроне, а я подобрала. Я же тебе махала рукой, а ты сделал вид, что вообще не при чем. Ну, а потом приехала полиция, и стало не до того.
- Спасибо. Магия, значит. А ну-ка... That Woman's Got Me Drinking! Look At The State I'm In! Give Me! My Bottle! Of Gin!
Декламируя строчки из песенки, Герман старается оставаться серьезным, но когда НеЗоя снимает со стола и подает Герману початую бутылку голубого контрабандного джина, оба неудержимо хохочут, пьяные и без джина.
- Будешь?
- Сейчас точно нет.
Герман кивает, будто знал ответ наперед, и надолго прикладывается к горлышку, отпивая джин маленькими глоточками. Сложив на груди руки, НеЗоя застыла напротив, терпеливо дожидаясь, когда он оторвется от бутылки.
- Теперь ты готов?
Джин щиплет горло, и перед тем, как ответить, так важно перевести дыхание.
- К чему?
НеЗоя поднимет руки над головой и выбрасывает белый флаг платья вверх так буднично и легко, словно раздевалась в этой комнате множество раз, как та, другая - которая Зоя: точно также стоит перед ним обнаженной, спокойно расправляет складки, будто ласкает распятую на тремпеле ткань.
Герман стремительно пьянеет от джина и от тепла ее загорелого тела. Он еще успевает подумать о том, что сейчас, наверное, самое время расстегнуть пуговицы на джинсах, поднимается из кресла и берется за пряжку ремня, когда его кишки ни с того, ни с сего вдруг лопаются от боли. Второй удар прилетел в переносицу - и лицо сразу же заливает кровью. Вместе с кровью из Германа выплескивается ярость, но поздно, он ослеп. Маленькая НеЗоя, бесшумно переступая по ковру, ускользает за спину и выворачивает правую руку Германа назад, безжалостно и быстро.