Стенка саркофага передо мной стала прозрачной, и я увидел аракшита, запертого в тесной каморке. Едва завидев меня, он попытался атаковать, а когда убедился, что атаки не работают, то перешёл к ментальному обращению. Этот процесс специально ограничивался нашим оборудованием, которое не являлось живым, а потому не поддавалось ментальному подчинению. Ментальное воздействие аракшита сосредоточилось на небольшом участке моего сознания, и как только трансформация началась, атакующую меня тварь немедленно уничтожили, а я принялся подчинять себе процесс разрастания зоны заражения.
Как только моё состояние стабилизировалось, пришла очередь следующего аракшита, и следующего, и ещё одного. В общей сложности моё сознание обзавелось шестью дополнительными настройками на Силу, находящимися в разных концах виртуального «пространства состояний».
Когда этот этап завершился, я принялся копировать структуры своего сознания в уже трансформированные его части. Это было самым сложным, потому что для этого требовалось перестать считать себя собой. Нужно было взглянуть на своё сознание со стороны. В общем, словами этого не передать, но спустя некоторое время процесс завершился.
После того, как все трансформированные части сознания перешли под мой контроль, пришёл черёд использования техники Первого Императора. Остатки моего ментального тела служили своеобразным изолятором между кусками тел аракшитов. Теперь же всё это начинало смешиваться друг с другом, параллельно проходя дополнительные изменения. Трансформация перекинулась на физическое тело, а моё пси-ядро стало основой для формирования центрального кристалла нового тела.
Пока моё сознание разрывалось на части, я пытался управлять всеми изменениями, подчинял их своей воле, практиковал различные виды медитации и так далее. В общем, процесс никак нельзя было назвать простым и понятным.
Спустя некоторое время, которое я не мог отследить, находясь в этом состоянии, моё ментальное тело стабилизировалось, и начался этап его «созревания». Все структуры моего сознания должны были стать единым целым. И тут я столкнулся с непредвиденным препятствием.
Мне, наконец-то, стала понятна причина, по которой предыдущие подопытные были подвержены деградации сознания. Это было небытие. Казалось, сама природа аракшитов содержала в себе настройку на состояние несуществования. Я ощущал, что вот там — всего в шаге от меня, находится полный покой, абсолютное счастье, бесконечная пустота. Думаю, именно к этому состоянию стремился Будда. И осознав природу небытия, я сделал тот же выбор, что и он: ещё не время уходить.
В буддизме много говорится о том, что бесконечное количество Будд останавливаются в шаге перед полным освобождением сознания, чтобы помочь просветлению тех, кто погряз в мирской жизни. Так и я остановился перед обращением в ничто, чтобы выполнить свой долг — я должен править этой галактикой. Смешно, но последние осколки приказа Королевы Роя вернули мне осознанность и позволили взять контроль над процессом дальнейшей трансформации. Кризис миновал, и я медленно собирал сам себя одной лишь силой своей воли.
Когда все запланированные действия были выполнены, мне казалось, что я уже вечность вишу в пустоте и пытаюсь остаться собой. Но, наконец, раздался звонок, и крышка саркофага передо мной раскрылась. Я не торопился выходить, всё ещё пытаясь привыкнуть к новому способу существования. Я не просто получил опору на уровне ментального тела. Я стал духом и теперь ясно ощущал это. Моё тело было лишь костылём, который я при необходимости мог отбросить. Более того, мир вокруг меня стал шире, обрёл новые измерения и увеличил свою сложность до такого состояния, что теперь его нельзя было воспринять. Трёхмерная картина мира стала моими очками, затемняющими и упрощающими реальность. Так было всегда, но только теперь я понял, зачем же мне нужно физическое тело.
Я хотел полежать в саркофаге ещё некоторое время, прежде чем адаптируюсь, но тут ощутил новое для себя чувство, а точнее, забытое старое — голод. Будучи звергом, я забыл, что это такое. Моё тело получало всю необходимую для жизни энергию с помощью Силы. Недостаток питательных веществ ощущался как просто недостаток. Он не вынуждал сосредоточиться на срочном поиске пищи, не был страданием. А теперь я опять ощутил, что у меня возникли некие потребности, которые мне нужно удовлетворить «прям щас».