Буквально через пять минут дверь моей камеры открылась, и в проёме показался подозрительно озирающийся дживай. Впрочем, увидев, что я просто лежу на постели в наручниках, он заметно расслабился.
— Как тебя зовут?
— Сейрю.
— Слушай сюда, Сейрю. Мы спасли тебя от сидхов и теперь везём в Республику. Тебе ничего не угрожает. После того, как ты расскажешь нам о своём нахождении в лаборатории, мы выпустим тебя на одной из планет. Может, даже пристроим на работу. Это уже будет зависеть от тебя. Так что можешь расслабиться пока, полежать, отдохнуть.
— А вы можете снять наручники? — Спросил я жалобным голосом.
— Нет, извини. Я не имею права. Но это ненадолго. Мы выйдем из гиперпространства через пять часов. Там тебя отведут в зону карантина и снимут наручники. Мы ведь не знаем, что там с тобой сидхи делали. Так что потерпи.
— Хорошо.
— Ну, всё. Ты есть хочешь?
— Нет.
— Тогда поспи. По прилёту времени отдыхать у тебя не будет. Пока.
На этом наш разговор закончился, а я начал обдумывать всё сказанное и, что самое главное, всё недосказанное. Я смог пробиться сквозь защиту сознания этого недо-дживая и считать мысли, крутившиеся у него в голове. Сразу после допроса меня ждала смерть, потому что я был одним из результатов экспериментов, а потому должен был быть уничтожен.
Да уж, освободители. Впрочем, я не питал ложных надежд. Расстрел беззащитных детей показал, что местные дживаи крайне выборочно относятся к концепции защиты прав разумных.
Кстати, среди дживаев я заметил больше нелюдей, чем за все полтора года своей жизни тут. Персонал исследовательской базы состоял из людей и их ближайших родственников. А тут инопланетяне встречались не только среди дживаев, но и среди обычных солдат. Правда отличия последних я смог определить только по нестандартным защитным доспехам, в которые они были упакованы с ног до головы.
Что ж, пришло время заняться собственной судьбой. По моим ощущениям, на корабле находилось пять дживаев и пара сотен обычных людей. Последние скучились в двух местах, где, видимо, располагались помещения для десантников. Сам корабль, несмотря на такую вместимость, был не очень большим. Значительную его часть занимали механизмы и сверхсветовой двигатель.
Я освободился от наручников и обратился во тьму. В этом состоянии я смог проникнуть в вентиляцию и пробраться в технические полости корабля. Места тут было не очень много, так что я в своей нематериальной форме полетел вперёд. Мне нужно было уничтожить дживаев и захватить управление кораблём. Если я просто спрячусь где-то, это вряд ли мне сильно поможет. А значит, атака — это лучшая защита.
Немного освоившись со своей новой формой существования, я просочился к каюте, где собрались все пять дживаев. Там я материализовался, засел за переборкой под потолком и прислушался к протекавшей внизу беседе.
— Магистр Тион, может вы всё-таки передумаете? Нам не удалось захватить никакой информации из этой лаборатории. Всё было уничтожено. Этот парень — единственный результат всего нашего рейда. Ради него мы потеряли четверых дживаев и полсотни солдат. На мой взгляд, столь поспешное его уничтожение является ошибкой. — Эту речь произнёс тот самый дживай, что заходил ко мне в гости.
— Нет, Ригаскус. У меня было видение. Руководствуясь только им, мы обнаружили этот исследовательский комплекс. И видение чётко показало, что все результаты этих исследований должны быть уничтожены. А этот парень, как ты сам заметил, и есть их результат. Поэтому мы обязаны его уничтожить, или нашу галактику ждёт ужасная судьба.
Опа! Вот это номер. Получается, что моё освобождение — это результат некоторого видения вот у этого товарища. И вполне возможно, что так сработала моя Сила. Ведь я фактически с минимальными усилиями выбрался из закрытого комплекса, наполненного военными и сидхами. Конечно, я вполне допускаю, что смог бы выбраться самостоятельно, но риск попасться в этом случае был бы куда выше.
Что ж. Вы сыграли свою роль и теперь должны умереть во имя свободы. Моей свободы, разумеется. Осталось только решить маленькую проблемку. Как именно я могу убить пятерых дживаев, трое из которых изучали Силу десятки лет? Это было видно по их возрасту. Ещё один был молодым оболтусом, который навещал меня в каюте, а пятый инопланетянином, возраст которого я определить не смог.