– Господи прости! – наконец размашисто перекрестился Колбасник на крест, будто висевший над ними, и, уже не обращая на Данилу никакого внимания, решительно двинулся прямиком к Невскому.
– Но ведь мы и адреса-то толком не знаем…
– Дом знаем, а дальше кривая вывезет, – беспечно махнул рукой Григорий. – Помните, Федор ходил как-то к гадалке Фильд?
– Не помню. И что?
– Да ничего она ему не открыла. Вранье одно.
И Дах подумал, что действительно смешно быть гадалкой в таком городе, где стоит лишь немного вникнуть в сочетания улиц и снов, домов и событий, чтобы самому узнать все, что хочешь, лучше любых предсказательниц.
Дом еще спал. Свинцовая Фонтанка еле слышно пробиралась к морю. Колбасник опытным взглядом окинул фасад и парадные, свернул во дворы и подошел к одной из черных лестниц.
– Думаю, тут. Она про потолки говорила высокие и второй этаж, а тут, видите, самые высокие на втором этаже, выходят окнами на речку – значит, сюда. К тому же снаружи домофоны, а во дворах по старинке – коды.
Он мгновенно вычислил сочетание цифр, и они вошли на сырую лестницу, неистребимо пахнувшую кошками и помоями. Дверей на втором этаже оказалось две, мнения разошлись, но Данила вскоре согласился положиться на ощущения Колбасника – в конце концов, это была его идея.
Тот не стал даже нажимать кнопки звонков, а изо всех сил загрохал тяжелыми ботинками в дверь. Такие удары могли поднять мертвого, и через пару минут возмущенный и сонный женский голос потребовал ответа.
– Лучше откройте сразу и попробуем договориться, а не то за мошенничество по головке не погладят. Мы все равно не уйдем, – добавил он в насторожившуюся тишину за дверью.
Наконец звякнула цепочка, и показалось усталое лицо.
– Кто вы?
Их вид, разумеется, не внушал никакого доверия, но обольщать дам средних лет, населявших многочисленные питерские коммуналки, Даху было не привыкать. Он рассыпал волосы, блеснул антрацитом глаз и заговорил самым интеллигентнейшим образом с правильным твердым петербургским выговором:
– Мы не сделаем вам ничего дурного, мадам, только один вопрос, можете даже не снимать цепочку. Ведь это вы проживаете в доме управляющего графа Шереметева?
Женщина не ответила, но было видно, что она растерялась.
– Вижу, вижу, не надо слов, мадам, не надо слов, – поспешил Данила. – Но в таком случае вы даете мне право еще на один вопрос: в августе прошлого года вы предсказали некой девушке, что ей надо сменить имя, мужа и работу?
Женщина неожиданно улыбнулась.
– Вы, хоть я и вижу, что не из милиции и не конкуренты, а все-таки надо мной смеетесь.
– По-моему, пока смеетесь вы.
– Да, я. Ну и что в этом такого? Я говорю это всем приходящим. Вариант беспроигрышный и действует безотказно. Понимаете, одно дело, когда вы касаетесь каких-то конкретных вещей, даете конкретные советы – это путь скользкий, ошибки, претензии, недоверие. Но совсем иное – глобальный совет. Человек ошарашен, задумываться ему уже некогда, а главное, в ходе такого потрясения они действительно иногда меняют свою жизнь в лучшую сторону. – Гадалка оказалась и впрямь неплохим психологом, потому что быстро поняла, что этих двоих ей бояться нечего. Она сняла цепочку и с любопытством осмотрела странную пару, явившуюся в пятом часу утра. – Неужели с какой-то моей клиенткой случилось что-нибудь плохое? Простите, не верю.
– Нет, ничего. Причины нашего визита, так сказать, историкопсихологические. Но скажите, почему вы указываете на объявлениях столь дикий адрес?
Женщина опять рассмеялась.
– Действует, как видите, именно благодаря дикости. Народу надоела простота, а тут, как в детстве, надо поискать, чтобы найти клад. И, к тому же, это правда. При ремонте несколько лет назад, когда меняли перегородки, я нашла рассыпающуюся книжонку с ятями и этакой Кармен на обложке. Оказалось, что какая-то гадалка прошлого, простите, позапрошлого века рекламировала себя именно таким образом. Там был и этот адрес, и этот трюк, разумеется, поданный как конкретный случай, перевернувший чью-то там судьбу. И я подумала – почему бы и нет?.. У меня мать парализована, сын в колонии, – уже почти неслышно добавила женщина.
– А не припомните ли фамилию на обложке? – не выдержал Колбасник.