Ребята все еще молчали и не двигались, но липкий холодок страха уже отступил от них. Они не очень вникали в рассказ Кульбеды, а просто прислушивались к его говорку и ждали, что будет дальше. Ждали без страха, а скорее с любопытством.
Как поступил бы, например, капитан Дробовой, они хорошо себе представляли. А что придумает сержант, их Микропора, который еще ни разу не сказал и не сделал ничего такого, что было бы не оправдано внутренним мальчишеским судом?
Кульбеда снова открыл футляр и, вытаскивая по одному кульки, принялся вслух подсчитывать стоимость конфет. Он насчитал десять рублей тридцать копеек, положил кульки обратно и спросил:
— Сколько заплатили?
— Сорок четыре, — глухо ответил Фимка.
Кульбеда полез в карман гимнастерки, вынул письма в старых заношенных конвертах, документы, какую-то маленькую книжицу и вытащил из нее сложенную пополам десятку. Пошуршав купюрой, он по-стариковски прокряхтел:
— Э-эх!..
Богдан, как дирижер, взмахнул руками, и ребята подхватили:
— Нет на нас гвардии старшины Грязепуда!
— Неверно! — улыбнулся сержант. — Грехопуда! — Он развернул десятку. — Кто пойдет?
Никому не хотелось объясняться с кассиршей. Но Кульбеда и не настаивал.
— Пожалуй, самому придется. Вас еще заберут — выручай потом…
Он поправил фуражку, подтянул ремень на гимнастерке и пошел к гастроному. Магазин уже закрывался. Последние покупатели расплачивались с кассиршей. Подсобница остановила сержанта в дверях, но он с такой изысканной галантностью козырнул ей, что ее рука опустилась. Мальчишки через витрину увидели, как Кульбеда подошел к кассирше.
— Рвем когти! — сдавленным голосом приказал Богдан и, соскочив со скамейки, нырнул в кусты за козырьком автобусной остановки.
Ноги у мальчишек сработали быстрее, чем голова. Ребята и не сообразили, как очутились в лесу. Они бежали несколько минут, пока Вовка не начал отставать. Ему мешал неудобный тяжелый остов магнитофона, судорожно прижатый к груди.
— Стойте! Подождите! — взмолился он, но Богдан продолжал шуршать кустами где-то впереди, и тогда Вовка рассердился: — Брошу твою музыку — будешь знать, как бегать!
Богдан остановился. Запыхавшиеся Фимка и Димка плюхнулись на поваленное дерево. Вовка сунул свою ношу Фимке.
— Нашли носильщика!
— Ты не очень гавкай! — пригрозил Богдан и встряхнул футляр магнитофона, в котором соблазнительно захрустели кулечки с конфетами. — Возьму и не дам!
— Ну и не надо! — надулся Вовка, — И бежать совсем не надо было! Микропора нас бы ни за что не продал!
— Много ты знаешь! — огрызнулся Богдан. — И не такие продают и закладывают!.. Это пока жареным не пахнет — они перышки свои чистят! Хорохорятся: хоть искры из них высекай — не выдадут, не подведут! А когда наколют, все эти з-зако-ны красивые — под хвост!.. Видали мы!..
Богдан говорил зло, быстро. Его точно прорвало. Но он опомнился и замолчал. Эти слова к сержанту не имели никакого отношения. Не то о Шурупе, не то еще о ком-то другом говорил Богдан.
— А ведь он последние деньги выложил! — вспомнил Фимка.
— Теперь без курева насидится! — подхватил Димка.
— Ищет нас там, у гастронома! — сочувственно произнес Вовка. — Ему без нас возвращаться в лагерь нельзя. Дробовой живьем его проглотит!
Богдан понимал, что все это говорится ему, что мальчишки ждут не дождутся, когда он поведет их назад — к гастроному или даже в лагерь. Да он и сам уже вдоволь набегался по лесу.
— И Славке Мощагину всыплют! — добавил Вовка и почувствовал, что болтнул лишнее: Славку вспоминать не следовало.
— Лично меня это не колышет! — вновь ощетинился Богдан. — А для Микропоры могу и вернуться. Собирайте магнитофон — и пойдем.
Пока Фимка с Димкой возились с магнитофоном, пока мальчишки, разделив конфеты, выбрались из леса на дорогу, прошло минут двадцать.
Гастроном уже закрылся и не сиял яркими огнями. Сержанта Кульбеды не было ни у магазина, ни на автобусной остановке. Над дорогой одиноко висела почти полная луна, да на берегу реки у причала горели фонари.
— Что теперь? — вырвалось у Вовки, который уже давно ругал себя последними словами за то, что увязался за Богданом. — Я даже не знаю, в какой стороне наш лагерь!
— То ты, а то я! — оборвал его Богдан. — Разницу улавливаешь?
Он ориентировался неплохо, хотя лесом и ему не удалось бы выйти к лагерю. Но рядом была река, и Богдан знал, что где-то слева в нее впадает лагерная речка. Ничего не объясняя, он зашагал вниз по асфальтовой дороге, ведущей к пристани. Мальчишки пошли за ним. Его уверенность успокоила их.