— Ну что ж, Володя! Виноват!.. Вот при начальнике лагеря говорю: подвел я тебя!
Вовка не привык видеть взрослых, которые бы вот так — откровенно — признавали свою вину. У него защекотало в горле от теплой признательности к комиссару. И даже ироническое замечание капитана не охладило Вовку. Дробовой сказал:
— Мы же и виноваты, оказывается!
— Да нет, товарищ капитан! — воскликнул Вовка, чувствуя неодолимое желание ответить на чистосердечность комиссара такой же откровенностью. — Что я — дурак!.. Никто из вас не виноват!.. А я никогда больше дурить с аппаратом не буду! Разобью его, если хоть один вредный снимок получится!
Вовкино обещание прозвучало с такой трогательной убежденностью, что нельзя было не поверить ему.
— Ты его все-таки не разбивай, — улыбнулся подполковник Клекотов. — Ты его сдай пока на хранение, а комиссар выдаст тебе напрокат новую оптику. Снимай. Потом альбом про наш лагерь сделаем…
Когда они шли к мастерской, чтобы поменять старый фотоаппарат на новый, Вовка, не зная, как отблагодарить комиссара, вдруг остановился и произнес не то с угрозой, не то с каким-то предостережением:
— Скажу-у!.. Мне никто не верит — все равно вам скажу!
С неодобрением подумал Клим, что Вовка все-таки сейчас назовет того, кто вывешивал карточки.
— Придем в лабораторию — там и скажешь.
— Нет, здесь! А то передумаю! — Вовка сердито крутанул в воздухе фотоаппаратом и намотал ремешок на кулак. — Из‘ за него все! — Открыв футляр, он вытащил из-за подкладки небольшую фотографию. — С этого началось!
На карточке просматривалась перспектива вечерней улицы. На переднем плане — фонарный столб, и с ним в обнимку — плотный мужчина в шляпе. Падающий сверху свет отчетливо прорисовывал каждую черточку его запрокинутого в пьяном смехе лица.
— Кто это? — спросил Клим.
— Завуч! — коротко ответил Вовка и добавил для ясности: — Нашей школы.
Клим удивленно свистнул.
— Он у вас пьяница?
— То-то и оно, что нет! Никто его таким не видел. И я — только один разок… И как назло — с этим! — Вовка снова крутанул фотоаппаратом. — Щелкнул для смеха, а потом не смешно стало!..
На следующее утро завуч встретил Вовку у школьной раздевалки и провел его в свой кабинет. Вчерашнее помнилось туманно, и завуч задал проверочный вопрос:
— Ты зачем в темноте с фотоаппаратом разгуливаешь?
— А там и не темно! — ухмыльнулся Вовка. — Под фонарем — как днем!
— Ну и что? — выжидательно спросил завуч. — Получилось?
Вовка еще вечером проявил пленку и напечатал пару карточек. Сейчас он заколебался: сказать об этом или соврать что-нибудь? Он бы, вероятно, соврал, но завуч опередил его.
— Я с тобой как мужчина с мужчиной, — заговорил он. — Всякое, друг мой, случается… Ты уж извини меня и принеси все, что там у тебя вышло… Вырастешь — поймешь!
Получив разрешение пропустить первый урок, Вовка, подкупленный доверительным тоном завуча, сбегал домой и принес ему негатив и одну из карточек.
Была у Вовки спекулятивная мыслишка: думал он, что уж теперь по физике ему обеспечены сплошные пятерки. Физику преподавал завуч. Но не дождался Вовка пятерок. Наоборот: ответит он на крепкую уверенную тройку — такую, что при желании и четыре поставить можно, а завуч ему двойку в дневнике выводит.
С этой первой незаслуженной двойки и началась борьба, в которой Вовке никак не удавалось одержать победу, потому что были они — ученик и завуч — в разных, как говорил Вовка, весовых категориях.
Завуч всеми средствами старался выжить Вовку из школы, а обиженный и обозленный Вовка вредил ему как мог. Он долго не решался пустить в ход оставшуюся у него фотокарточку. Ограничивался тем, что портил в физическом кабинете приборы, во время опытов по электричеству пережигал пробки, приходил на урок с фотоаппаратом и демонстративно держал его на столе. Но все это обернулось против него. У завуча появились неопровержимые факты хулиганского поведения. Вовкиных родителей стали часто вызывать в школу, а потом и в роно. Завуч настаивал на том, чтобы определить Вовку в спецшколу как неисправимого и злостного хулигана.
Доведенный до отчаяния, Вовка достал припрятанную фотографию завуча, обнимающего фонарный столб, и сначала показал ее дома. Мать просто не признала в пьяном человеке школьного завуча — не смела признать. Отец хоть и узнал его, но тоже не поверил сыну. Вовка со второго класса занимался фотоделом, изучил многие хитрости и тайны этого ремесла.
— Фотомонтаж! — определил отец. — Чисто сделан — не подкопаешься! — похвалил он работу и выдрал Вовку за эту, как он считал, фальшивку.