Не моей, конечно.
А семейства дивов.
На одной стене вырастало развесистое генеалогическое древо, и верхние три листочка были нынешними членами дома. Что интересно, там же отображался покойный див Жаран — как коричнево-красный лист, увядший и засохший. А множество других листьев были еще свежи и зелены — но были далеко от правящей семьи. На другой стене отображались семейные сцены из детства Дахара и Жарана. Как я поняла теперь, их сходство, подмеченное мной еще на том самом осмотре в клетке, не было случайным. Жаран действительно был братом Дахара.
С какого-то момента Жаран перестал появляться на счастливых изображениях. Действительно, он же так хотел вернуться домой, в Парящий город… С женщиной и ребенком. Или просто женщиной — или даже не просто женщиной, а с Оленнарой Нар-туур.
Надеюсь, семейка не знает, как именно он погиб.
Странно вообще то, что я смогла его убить. Знания Оленнары говорили, что дивов окружает магический щит, через который не может проникнуть никакое оружие.
Или обычный столовый нож этот щит не считает таковым? Столовый нож, примотанный к ножке стола, да. Самой странно. Дичь, просто дичь.
Или шпилька. Которую Актаур назвал артефактом невероятной мощи. И пользоваться которой никто не может? Как же тогда они определили его мощь и невероятность?
Я вытащила шпильку из волос, поднесла к лицу. В магическом поле зрения я словно в руках ничего не держала. Просто мои пальцы — тонкие синие голограммы с красными суставами-узлами, замерли рядом с лицом.
Открыла глаза. В пальцах лежала тонкая металлическая спица. Незаточенная. Чуть утолщающаяся к одному из концов, и на самом верху — множество прозрачных камешков причудливым орнаментом. Провела пальцами по камешкам.
— Ай! — засунула палец в рот. На камешках осталась капелька крови. Там что, есть заусенец?
Я поднесла шпильку ближе к глазам, но на вид все гладко — камешки, изнутри мерцающие радугой плотно сидели в хорошо подогнанных гнездах. Ни одного выступающего края.
Хотя там, где осталась моя кровь, камешки меня цвет, становясь насыщенно-зеленого цвета. В магическом обзоре шпилька тоже появилась — но здесь она выглядела как сложенная во много-много раз оригами в форме шпильки. Хорошо еще, цветом она сливалась с моим телом. Но в волосах, боюсь, теперь заметно будет такое улучшение.
Я едва успела спрятать шпильку в рукав платья, как без стука открылась дверь и внутрь заглянул див Дахар. Его глаза мигнули в полумраке комнаты красным светом. Вот, значит, как выглядит это их переключение зрения.
— Сидишь? — прошипел он. Его зубы на мгновение показались в неласковой улыбке, и свет отразился на острых кончиках. — Ну сиди, сиди. Скоро поиграем…
Он облизнулся и закрыл дверь.
Сколько еще я сидела — не знаю, но когда пришли надсмотрщицы-служанки, я едва смогла встать на ноги — так они затекли. Пришлось чуть ли не висеть на руках у этих дивных женщин. Служанки, конечно, тоже были дивами, только явно низшего ранга.
Хотя, это наверное как со слугами английской королевы — у которых есть собственные слуги. Судя по тому, как они обращались с девушками из бараков, жалеть их не стоит.
Меня поставили на небольшом подиуме, окруженном красивым садом — в обоих видимых мирах он был идеально скомпонован: растения высажены и подстрижены в правильной геометрии, запахи цветов и плодов перемешаны в точной пропорции с духами гостей и фимиамами, расставленными в беседках. Даже гости, разгуливавшие по саду, казались казались драгоценными украшениями.
Едва меня вывели, как над садом разлилась изящная мелодия, и гости начали стягиваться к скамейкам, расставленным вокруг подиума. Дахар и Раузан присоединились ко мне, а напротив, за небольшой кафедрой, встал див Урахан. Что, у них тут венчает сам глава семейства?
Хотя о чем это я. Круче этого дива тут все равно никого нет. Старик, наверное, полчаса мурыжил торжественную речь, прежде чем дело дошло о интересного.
— Если кто-то знает причину, по которой эти трое не могут сочетаться браком, пусть скажет сейчас или молчит до конца своих дней.
Старик сделал паузу.
И она не затянулась.
— Такая причина есть, — донесся голос Актаура.
Так он все же пришел!
Мне стало ужасно стыдно — я ведь даже не думала о нем. Разве что только о его подарке. А так — выкинула из головы, чтобы не вводить себя в тоску, ожидая невозможного.