Я же бессильно лежала, опираясь на стену, и любовалась его точными и скупыми движениями, его перекатывающимися под кожей мышцами, плоским животом — никакого намека на жир, — и дорожкой черный волос, уходящих вниз. Туда я сразу запретила себе смотреть, хотя Актаура его нагота, казалось, не смущала вовсе. Отмыв малыша, Актаур устроил его в наскоро свернутом из собственной одежды гнездышке, и забрался в источник уже сам.
— Ольга, так ты идешь? — снова донесся низкий голос Актаура с другой стороны пещеры.
Я вяло трепыхнулась. Сил не осталось никаких — меня наконец настиг адреналиновый откат от боя пополам с уже уходящей истерикой.
— Ну что за женщина! — возмутился он и кажется даже закатил глаза. Видеть этого я не могла, просто предположила по характерному качанию головы.
Он снова вылез из воды. Слегка поежился на заметно уже посвежевшем воздухе, а затем в три шага преодолел разделяющее нас расстояние и бесцеремонно подхватил меня на руки. Еще два шага — похоже, он перемещается магической тропой, иначе я никак не могу объяснить такую быстроту, — и я лечу в бассейн.
— Аааа! Горячо! — взвизгнула я.
Вода действительно холодной не была, но и до кипятка ей было далеко. Так, градусов сорок. Горячевато, но терпимо. Побарахтавшись, я перевернулась лицом вверх и уселась прямо на дно.
Актаур забрался рядом и начал стягивать с меня мгновенно промокшее платье.
— Кто только обрядил тебя в эти тряпки? — возмутился он.
— Это свадебное платье дивов! Было… — ткань треснула и разорвалась в его руках. — Ты что себе позволяешь?!
Я провела по запястью рукой, и шпилька послушно упала в руку. Актаур, конечно, ее сразу заметил. Но даже не дернулся, когда я приставила острый конец к его горлу. Не попытался выбить, не сжал мои руки, не стал их выкручивать. Просто откинулся на бортик, еще больше открывая шею, так что кадык стал заметно выпирать острым треугольником.
— Ну давай, режь, — подначил меня. — Только лучше с дальней от себя стороны. Так кровь тебя не запачкает.
От злости, что он так нагло меня раздел, я надавила. Ребенко пискнул в своем гнездышке, а затем между шеей Актаура и моей шпилькой появился тонкий, но непроницаемый щит.
— Что? Что происходит?
Актаур пошевелил шеей, острие скользнуло по коже туда-сюда, даже не царапая.
— Спасибо, сынок, еще раз! — довольно улыбнулся.
— Это Файсар тебя закрыл? Но почему?
— Он же и тебя закрывал, тогда в оазисе. И раньше, у Жарана. Сильный маг. Но еще не разумный, живет инстинктами. Для выживания ему нужны родители — и желательно оба. Вот он их и защищает. Как умеет.
Пристыженная, я убрала шпильку. Села в воду по шею, отвернулась. Едва не разрыдалась от накатившего осознания: что именно я только мгновение назад едва не сделала!
— Глупая, глупая дикарка… — сильные руки обняли меня, притянули к груди.
— А почему тогда Дахар погиб? Он ведь…
Актаур провел пальцами по моей шее, убирая волосы на сторону. Наверняка они ему в лицо лезут. А у меня под его пальцами разве что ожог не возник, таким жаром плеснуло в тело.
— Не знаю. Может далеко был, может еще что-то. Как вообще Файсар попал к сектантам?
— Дахар испугал его. И малыш сдернул с меня покров. А затем появился этот татуированный урод. И Дахар отдал ему ребенка. Сказал, что ему ублюдок не нужен… — меня словно холодным душем окатило. — Дахар ведь не признал его своим. Нет. И даже когда услышал, что ребенок скорее всего от него, то подумал не о нем, а том, что я могу еще таких же принести — и потащил меня к алтарю, требуя клятвы…
— Вот как… Значит, все-таки не сама сняла покров… Хорошая дикарка, умная дикарка, — похвалил меня Актаур.
Куски платья тем временем доплыли до края бассейна и соскользнули куда-то вниз. Похоже, там был естественный слив. Ну да и понятно — ведь иначе источник затопил бы всю пещеру целиком.
— И в чем теперь я буду ходить? — проводила я последний лоскуток взглядом.
— В своей защите? — промурлыкал Актаур. — Разве ты не этого хотела?
Кипя возмущением — вода от меня наверняка погорячела на пару градусов, — я дернулась.
— Эй! Ты не должен так сразу соглашаться! Тем более, что ты был против, чтобы я ее даже брала в руки.
Обхватив кольцом рук, Актаур опять прижал меня к себе. Фыркнул в макушку, провел носом и губами по шее.
— Не хочешь защиту, есть еще покров, — прошептал в ухо, заставив трепетать волосы на виске. — Новый, чистый. Не тот, что в оазисе.
И не только на виске. Черт, по моему телу начал разливаться жар, и причиной была вовсе не горячая вода.