***
Елена
Господи, грудь практически раздирает. Я думала, что стыдно предлагать себя. Но даже не представляла, что настоящий стыд, когда тебя отвергают. Невидящими глазами смотрю на потрясающий вид за окном и закрываю лицо руками.
Это не только стыдно, но ужасно больно. Я вообще не понимаю мужчин. Чем я вызвала такой всплеск агрессии? Мне казалось, что я ему нравлюсь. Если нет, неужели нельзя об этом сказать спокойно? Нет, нужно раздавить меня морально, как какую-то маленькую букашку тяжелой подошвой ботинка.
Чувствую бесконечное одиночество. Предельное. Никто никого не понимает в этом мире. Все бессмысленно. Чем сильнее муха вырывается из паутины, тем быстрее приползет паук. Если пытаешься бороться за что-то важное, тебя тотчас же размазывают по асфальту.
Меня трясет, из глаз неконтролируемо текут слезы. Дура, какая же я дура. Зачем я вообще сюда пришла? Как можно быть такой идиоткой? Истерично всхлипываю.
За спиной прекращается погром. Повисает тяжелое молчание. Решительные шаги. Меня разворачивают, и я утыкаюсь носом в широкую рельефную грудь.
— Какая же ты глупышка, Лена!
Меня прорывает, и я рыдаю, уже не сдерживаясь. Чувствую теплые объятия и выкидываю все мысли из головы. Просто выплакиваю все напряжение, пока не заканчиваются все силы.
— Если тебе это так важно, могу предложить фиктивный брак, — предлагает Князев, когда я успокаиваюсь.
— В смысле? — поднимаю к нему зареванное лицо. Алексей поднимает руку и большим пальцем стирает слезу с моей щеки.
— Тебе нужно умыться, — говорит задумчиво и тянет в душевую.
Несколько раз наполняю ладони и плещу прохладную воду в лицо. Разгоряченную кожу приятно обдает холодом. Выпрямляюсь и беру протянутое Князевым полотенце.
— Распишемся, потом разведемся, я не буду тебя трогать, — предлагает Алексей.
— Зачем тебе это нужно? — недоумеваю я. — Мы едва знакомы, ты ничего мне не должен.
— Не могу ответить на этот вопрос, — морщится Князев, — возможно, мы, русские, должны помогать друг другу?
Глава 11. Нежить
— Алена, зайди на кухню, — слышу я резкий голос отца, как только закрываю входную дверь за собой.
Медленно раздеваюсь и снимаю сапоги, которые сразу прячу в калошницу. Нужно будет позже их помыть и вернуть Наташке. Нерешительно иду к папе.
Он стоит у подоконника, сложив руки на груди. Как только я вхожу, зорко осматривает мое новое платье.
— Алена, у меня был сегодня неприятный разговор с комитетчиком. Мне сообщили, что ты крутишь шашни с иностранцами. Это неприемлемое поведение, недостойное моей дочери. Тебе есть, что мне сообщить по этому поводу? — холодно интересуется родитель.
Мнусь на пороге. И не знаю, что сказать. Чувствую, что здесь никто не оценит мой душевный порыв. Но все-таки делаю попытку объясниться:
— Я хотела как лучше. В законе нет формулировки об увольнении в связи с порочащими связями. Тебя просто отправили бы в запас по безобидному основанию с сохранением всех льгот по выслуге лет.
— Алена, ты рассуждаешь, как мещанка. Что-то там высчитываешь. Это недостойно моей дочери. Страшно подумать, что меня могли не предупредить о происходящем! Ты бы покрыла позором мое и свое имя! На Петю тоже упала бы тень.
— Плевать! — отвечаю с вызовом. — Зато тебя точно никуда не отправили бы!
— Запомни на всю жизнь, дочь! Лучше смерть, чем позор. На войне позор смывали кровью.
Задираю лицо вверх, чтобы не показать свои слезы. Что сегодня за день такой дрянной? Кругом недовольные мужчины. И все швыряют мне в лицо мои благие намерения.
— Вы с Николаем немедленно пойдете в ЗАГС и подадите заявление. Хватит витать в облаках, пора сделать то, что должно, Алена, — добивает меня отец.
Больше я ничего не слышу. Только стук часов долбит в ушах. На негнущихся ногах разворачиваюсь и иду в комнату. Падаю на кровать и смотрю в потолок. Представляю себя панночкой-ведьмой, которая лежит в гробу. Вот и все. Можно закопать все живые чувства. Теперь я подобна нежити, запертой в старой церкви. Нет мне места ни среди живых, ни среди мертвых.
Нужно сшить себе ночную рубашку в виде савана для первой брачной ночи.
Начались бесконечные дни, как в тумане. Свидание с Николаем, его предложение, мое «да». Заявление в ЗАГС, талоны в свадебный салон. Оттягиваю визит туда до последнего в знак молчаливого протеста.
— Я сказала отцу, что беременна, поэтому не могу бросить Лукаса, — доносится голос Натальи, и я на миг возвращаюсь в реальность.