Забываю все отягчающие факторы, тону в его зеленых глазах. Его взгляд постепенно теплеет, через мгновение уже горит. Он впечатывает меня в свое тело.
— Ты сводишь меня с ума, Латифа! — рычит в мои губы и впивается в них своим требовательным ртом.
Жадные руки блуждают по моей спине и ягодицам. В голове туман, в теле томление. Мужчина пытается снять мое платье, когда я наконец-то прихожу в сознание.
— Стой, Мансур! — пытаюсь оттолкнуть его ладонями, но силы явно неравные, — здесь не заперто, сюда могут войти.
— Запри дверь и продолжим, — хрипло предлагает шейх, — ты девственна, Латифа?
Опускаю глаза в пол и густо краснею. Наверное, муж может задавать такие вопросы. Хотя какой он мне муж? Вспоминаю все и заряжаюсь яростью.
— Мы не будем ничего продолжать. Вообще, между нами все кончено, и ничего не может быть. Ты приехал с женой, — кидаю ему самое главное.
Мужчина смеется и крепче сжимает меня в объятиях. Ладонью по-хозяйски обхватывает ягодицу.
— Нет, Латифа, ты уже моя жена и никуда от меня не денешься, пока я сам не решу тебя отпустить, — запускает язык мне в рот и добивается ответного поцелуя, — Медина мне не жена, просто помогает в нашем побеге.
— Это правда? — заглядываю в блестящие изумруды, пытаясь увидеть в них лукавство. В сердце загорается огонек надежды.
— Абсолютная правда. Завтра мы улетим, а она останется здесь. Кстати, мне нужен твой загранпаспорт, — деловито командует мужчина.
— Зачем? — рассеянно интересуюсь.
— Завтра слетаю в Дамаск, проставлю саудовскую визу.
Мансур наконец-то выпускает меня из объятий, и я устало сажусь на свою кровать. До этого момента все было слишком нереальным, теперь меня резко ставят перед фактом, что завтра жизнь изменится.
— Я не уверена, что хочу этого, Мансур, — тихо говорю я.
Мужчина присаживается передо мной на корточки. Берет мои руки в свои большие ладони. Это так странно, когда твой мысленный образ материализуется, и ты можешь к нему прикоснуться. Хотя Мансур не похож на моего умозрительного мага. Он еще красивее, поэтому реальным кажется еще меньше.
— Поздно сомневаться, Латифа. Ты должна во всем доверять своему мужчине, — Мансур целует мои руки и смотрит на меня снизу вверх. Тону в его глазах. В груди разливается озеро нежности. Мне хочется тонуть в нем и топить того, кто сидит напротив.
Долг перед Родиной, несомненно, летит в топку.
Брат. Я буду скучать. Но объективно, я ему в последнее время только мешала. Маша ему важнее, чем родная сестра. Макеев за ним присмотрит. С братом все будет хорошо.
Блестящие изумруды гипнотизируют и погружают в патоку. Как я смогу теперь без них жить?
Высвобождаю руки, лезу в сумочку и достаю оттуда загранпаспорт. Совершенно безумный поступок. Что я буду делать, если Мансур пропадет вместе с документом?
— Спасибо, Латифа, — снова целует руки, — завтра утром я улетаю в Дамаск. После обеда будь готова, я тебя увезу.
Направляется в сторону террасы. Выскакиваю за ним. Встает на перила ограждения и перебирается через перегородку между номерами. С тревогой наблюдаю за этим трюком. Облегченно выдыхаю, когда слышу, как он спрыгивает на свой балкон.
Глава 25. День икс
Финальная стадия переговоров. Вывожу стенографические закорючки в блокноте и кошусь в окно. Яркое солнце бьет сквозь прорези листьев финиковых пальм. Наши сегодня организуют выезд на пляж куда-то севернее Латакии. Очень хочется присоединиться, но у меня другие планы. Я уже отказалась от досуга, сославшись на женское недомогание.
Даже не могу представить свою новую жизнь. У нас с Мансуром не было времени, чтобы просто поговорить нормально. Теперь немного мандражирую. Как это все будет, что я буду делать? О Ближнем Востоке у меня представления крайне поверхностные. Арабисты главным образом запугивали. Предупреждали, что одной женщине передвигаться небезопасно, потому что могут украсть.
И вот меня крадут, а я не возражаю против этого. Какой-то сюрреализм. Давлю внезапный смешок кулаком и делаю вид, что кашляю.
Чем вообще занимаются шейхи? А что делают их жены? Какая-то бездна вопросов, на которые нет ответов. Главное, что из делегации уже ни у кого не выяснишь. Иначе подозрения на мой счет только усилятся.
К сиесте возвращаемся в гостиницу. Тамара собирается на пляж, а я пишу письма брату, Макееву и Тамаре. Почему-то не сомневаюсь, что Петя за меня порадуется. Ему заграничная жизнь рисуется в радужном свете.
Перед генералом очень стыдно. Получается, что я его обманула, но это не так. В момент разговора я сама верила в то, что поставлена жирная точка. Хотя там и точку ставить было негде. У нас все отношения — неприличный эпизод в лифте. Тем не менее все-равно стыдно. Хотя бы за то, что не оправдала ожиданий.