Она попыталась завести машину, но руки тряслись так сильно, что ключ никак не попадал в замок зажигания. "Чёртов Дорогов! Чёртовы гормоны! И чёрт бы побрал мою слабость!" – в сердцах выругалась Влада, наконец справившись с непослушным ключом.
В зеркале заднего вида отражалось её растрёпанное лицо – размазанная помада, блестящие от слёз глаза и эти предательски припухшие губы. Дома ждал Данил – добрый, заботливый, надёжный. А она... Она только что позволила своему бывшему, который когда-то едва не сломал ей жизнь, снова поцеловать себя.
"Месяц..." – эхом отдавались в голове слова Дорогова. – "Он дал мне месяц, прежде чем начнёт действовать. Но разве я хочу, чтобы он действовал? Разве не достаточно он уже наворотил дел?"
Влада достала салфетки из бардачка и попыталась привести себя в порядок. Тушь размазалась ещё больше, и она в отчаянии швырнула салфетку на пассажирское сиденье. "Соберись!" – приказала она себе. – "У тебя дома муж и ребёнок. Нечего раскисать из-за одного поцелуя!"
Но предательский внутренний голос нашёптывал: "Это был не просто поцелуй. Ты же знаешь, что между вами всегда было что-то большее. И он сказал, что любит тебя..."
Дорога домой казалась бесконечной. Влада то и дело поглядывала на часы, понимая, что Василиса уже наверняка проголодалась. Чувство вины накатывало волнами – она слишком задержалась у Дорогова, забыв о своих материнских обязанностях.
Припарковавшись у дома, она ещё несколько минут сидела в машине, собираясь с мыслями. Как посмотреть в глаза Данилу? Что сказать? Солгать? Но ложь никогда не приводила ни к чему хорошему. Сказать правду? От одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота.
"Господи, во что превратилась моя жизнь?" – думала Влада, поднимаясь по лестнице. Каждая ступенька давалась с трудом, словно на плечах лежал неподъёмный груз.
Звук поворачивающегося в замке ключа показался оглушительным. В квартире пахло детской смесью и чем-то вкусным – видимо, Данил готовил обед. Это было так по-домашнему, так правильно... И от этого становилось ещё больнее.
– Где ты была? – голос Данила прозвучал устало и как-то надломленно. – Василиса плачет уже час, я не могу её успокоить.
Влада молча прошла в детскую, где действительно надрывалась их малышка. Взяв дочь на руки, она прижала её к груди, и девочка жадно припала к источнику пищи.
– Прости, маленькая, мама задержалась, – прошептала Влада, целуя дочку в макушку.
Данил стоял в дверях, прислонившись к косяку. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Влада физически ощущала, как он замечает каждую деталь её внешнего вида – растрёпанные волосы, следы наспех стёртой помады, покрасневшие глаза.
– Ты была у него, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
Влада молчала, продолжая кормить дочь. Что она могла сказать? Как объяснить то, что сама не понимала?
– Нам нужно поговорить, – тихо произнёс Данил. – Когда уложишь Василису, приходи на кухню.
Он развернулся и вышел, оставив Владу наедине с дочерью и мучительными мыслями. Она понимала – этот разговор неизбежен. И он может изменить всё.
Василиса наконец уснула, насытившись молоком и материнским теплом. Влада осторожно положила дочку в кроватку, поправила одеяльце и несколько минут просто стояла, глядя на это маленькое чудо. В такие моменты все проблемы казались незначительными по сравнению с этим крошечным существом, доверчиво посапывающим во сне.
Но разговор с Данилом откладывать было нельзя. Собравшись с духом, Влада вышла из детской, тихонько прикрыв дверь. На кухне Данил сидел за столом, задумчиво помешивая давно остывший чай.
– Ты была у Дорогова? – тихий вопрос Данила прозвучал как выстрел в ночной тишине.
Влада молча кивнула, машинально прикусив губу. Они всё ещё были припухшими после того поцелуя, и от этого воспоминания по телу пробежала дрожь.
– Позволь мне объяснить тебе...
– Что объяснить? – перебила она. – Как ты меня покупал?
– Влада, я не покупал, я вытаскивал тебя, спасал! – в его голосе звучала искренняя боль. – Вспомни, любимая, вспомни, что он с тобой сделал...
Воспоминания нахлынули внезапно, яркие и болезненные. Сцена, когда Дмитрий едва не изнасиловал её встала перед глазами так отчётливо, что Владу передёрнуло.