Сердце предательски екнуло. Влада тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Она справится. Она должна справиться. Ради дочери, ради себя, ради той новой жизни, которую они начинают здесь. В конце концов, город большой – можно прожить годы и ни разу не встретиться с человеком, которого отчаянно пытаешься забыть.
Но где-то в глубине души предательский голосок шептал, что она сама не знает, чего хочет больше: никогда не встретить его или столкнуться лицом к лицу уже завтра.
– Владка! Владка! – пронзительный крик разрезал гул аэропорта, и Влада мгновенно узнала этот голос. Аня, теперь уже Троян, её лучшая подруга, неслась к ним через толпу, расталкивая недовольных пассажиров.
– Господи, ты всё такая же сумасшедшая! – рассмеялась Влада, когда подруга с разбега влетела в её объятия.
– А ты всё такая же худющая! Что, английская кухня не впрок? – Аня отстранилась, придирчиво разглядывая подругу. – Но чертовски хороша, зараза! Как будто время для тебя остановилось!
Василиса настороженно наблюдала за этой шумной тётей, которая тискала её маму. Аня перехватила взгляд девочки и замерла. Что-то неуловимо знакомое мелькнуло в детском личике, какая-то черта...
– А это у нас кто такая красавица? – Аня присела на корточки перед Василисой.
– Я Василиса Даниловна Медовая, – важно представилась девочка, и Аня едва сдержала смешок от такой серьезности.
– Ох ты ж... Даниловна значит... – Аня бросила быстрый взгляд на Владу, но та старательно делала вид, что увлечена поиском чего-то в сумочке.
– Ну что, красавицы, поехали? Машина на парковке, багаж уже получили?
– Да, всё с собой, – Влада указала на два больших чемодана. – Остальное позже доставят.
Пока они шли к машине, Аня без умолку болтала о последних городских новостях, но Влада чувствовала, как под этой болтовнёй клубится что-то неспокойное. Слишком внимательно подруга всматривалась в черты Василисы, слишком часто замолкала на полуслове.
– А помнишь... – начала было Аня, усаживаясь за руль, но осеклась, глянув в зеркало заднего вида, где устроилась Василиса.
– Потом, Ань, – тихо сказала Влада. – Всё потом.
Машина тронулась, и город за окном поплыл знакомыми улицами. Василиса прилипла к стеклу, разглядывая новый для неё мир, а Влада физически ощущала, как между ней и подругой растет стена недосказанности.
– Мам, а это правда, что тётя Аня моя крёстная? – внезапно спросила Василиса.
– Да, солнышко. Тётя Аня была на твоих крестинах в Лондоне, помнишь, я рассказывала?
– Приехали! – слишком громко объявила Аня, резко тормозя у знакомого подъезда. – Давайте помогу с вещами.
– Вечером поговорим, – шепнула Влада, когда Василиса убежала вперед к подъезду. – Обещаю, я всё объясню.
– Да уж будь добра, – процедила Аня. – Потому что, подруга, у твоей дочери такие знакомые глаза, что я просто в шоке.
Влада стояла у лифта, чувствуя, как напряжение между ней и подругой становится почти осязаемым. Аня демонстративно отвернулась, делая вид, что изучает почтовые ящики.
– Может, поднимешься? – осторожно предложила Влада.
– Нет уж, спасибо. Вечером наговоримся, – Аня покачала головой. – В восемь я буду. И бутылку хорошего вина прихвачу – чувствую, она нам понадобится.
Когда дверь лифта закрылась, Влада прислонилась к холодному металлу и прикрыла глаза. Она знала, что этот момент настанет. Знала, что придется объясняться. Но одно дело – готовиться к сложному разговору, и совсем другое – оказаться лицом к лицу с разочарованием в глазах лучшей подруги.
– Мамочка, а почему тётя Аня такая сердитая? – Василиса дернула её за рукав.
– Она не сердитая, солнышко. Просто устала, – Влада погладила дочь по голове. – Знаешь что? Давай разберем вещи, а потом я приготовлю твои любимые блинчики?
– С шоколадной пастой? – глаза девочки загорелись.
– С чем захочешь.
Влада повернула ключ в замке своей старой квартиры, и дверь со скрипом открылась, впуская их в застоявшийся воздух прошлого. Василиса тут же юркнула внутрь, с любопытством оглядывая новое пространство, а Влада замерла на пороге, ощущая, как накатывают воспоминания.