– Знаешь, что, подруга? Я не буду тебя осуждать. Это твоя жизнь, твой выбор, твоя ответственность. Но помни: чем дольше ты будешь хранить эту тайну, тем больнее будет всем, когда правда выплывет наружу. А она выплывет, поверь мне.
– Ладно, хватит о грустном, – Аня решительно подняла бокал. – "Давай лучше расскажи, как тебе живется в туманном Альбионе? Небось, все чопорные англичане от твоей русской души в шоке?
Влада благодарно улыбнулась, радуясь смене темы:
– На самом деле все не так уж плохо. Хотя первое время было тяжело – язык, культура, все другое. Но потом привыкла. А у тебя как? Расскажи про свою жизнь. Как работа, как Миша?
– О, я теперь остепенилась, – Аня рассмеялась. – Представляешь, я – законная жена! Миша сделал из меня почти домашнюю кошку. Работаю в основном с семейными и детскими фотосессиями. Знаешь, после твоего отъезда как-то пропал вкус к рекламным съемкам. Без тебя это все не то.
– Скучаешь по старым временам?
– Иногда до одури, – Аня вздохнула. – Помнишь наши безумные проекты? Ночные съемки, споры с заказчиками, твои идеи, от которых все с ума сходили...
– Да уж, мы были той еще парочкой, – Влада улыбнулась воспоминаниям. – А помнишь ту съемку в заброшенном особняке? Когда на нас охрана нагрянула?
– Еще бы! Я думала, у меня сердце остановится, когда ты начала им впаривать про съемки исторического фильма!
Они рассмеялись, и на минуту показалось, что время повернулось вспять – снова они молоды, беззаботны, готовы покорять мир.
– Да уж, было время – думали, что никогда не остепенимся, – Влада покрутила обручальное кольцо на пальце. – А теперь вот... Все как у людей.
– Только не говори, что не скучаешь по тем временам. По свободе, по безумствам...
– Скучаю, конечно. Но знаешь... Когда смотрю на Василиску, понимаю – оно того стоило. Все эти перемены, весь этот путь.
– А как там Данил? Правда такой идеальный муж, как ты расписываешь?
– Знаешь, он... надежный. С ним спокойно, уверенно. Никаких американских горок, никаких драм. Просто хорошая, спокойная жизнь.
– И тебе этого достаточно?
Влада помолчала, глядя в окно:
– Должно быть достаточно. Я сама выбрала этот путь, помнишь?
– Эх, Ластовка-Ластовка... Всегда была мастером убеждать себя в том, что тебе нужно.
– А что в этом плохого? Может, именно так и нужно жить – делать правильный выбор, а потом учиться быть счастливой с этим выбором?
– Может быть, – Аня пожала плечами. – Только иногда правильный выбор – это не самый счастливый выбор.
– Я часто думаю о том, как одно решение может изменить всю жизнь. – Влада задумчиво покрутила бокал в руках. – Вот смотри: если бы я тогда не согласилась на предложение Данила, если бы не уехала...
– То что? Осталась бы здесь, мучилась бы, глядя, как Дорогов строит жизнь с Волковой?
– Нет, дело не в этом. Просто... Иногда мне кажется, что я предала саму себя. Ту Владу, которая верила в большую любовь, в страсть, в то, что можно горы свернуть ради настоящего чувства.
Аня внимательно посмотрела на подругу:
– А ты уверена, что дело только в Дорогове? Может, тебе просто не хватает той свободы, того огня внутри?
– Возможно, – Влада встала и подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города. – Знаешь, в Англии все такое... правильное. Размеренное. Даже чай пьют строго по расписанию. А я... я скучаю по нашим безумствам, по спонтанным решениям, по той легкости, с которой мы когда-то жили.
– И по нему скучаешь, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
– Да, – тихо призналась Влада. – Иногда просыпаюсь среди ночи и думаю – а что, если бы... Что, если бы я тогда набралась смелости и рассказала ему о ребенке? Что, если бы дала нам шанс?
– И что тебе мешает сделать это сейчас?
– Страх. Ответственность. Обязательства. Василиска. Данил. Вся эта жизнь, которую я построила... Как можно все это разрушить ради... чего? Мечты? Воспоминания?
– Ради правды, – мягко сказала Аня. – Ради себя настоящей. Ради дочери, которая имеет право знать своего отца.
Влада резко повернулась:
– А ты уверена, что правда всегда во благо? Может, иногда ложь во спасение – это действительно спасение?