"Ненавижу! Ненавижу её улыбку, её взгляд, её... её власть над ним! Даже сейчас, спустя столько лет, стоит только упомянуть её имя – и он меняется в лице. Как будто призрака увидел. А может, она и есть призрак? Призрак, который никак не отпустит его душу..."
Алина вернулась к столу, достала телефон. На заставке – они с Дмитрием на отдыхе в Италии. Красивая пара, идеальная картинка. Только вот глаза... его глаза какие-то пустые, отстранённые.
"Нет, я его не отдам. Никому не отдам. Ни ей, ни кому другому. Он мой. Я заслужила его – своим терпением, своей преданностью, своей... любовью? Да, наверное, это можно назвать любовью. Только не той слащавой, из романов, а настоящей. Жёсткой. Собственнической."
Телефон завибрировал – сообщение от Дмитрия. "Встречаемся в семь в ресторане." Коротко, по-деловому. Никаких "люблю", никаких смайликов. Но разве это важно? Главное – он рядом, он с ней, он принадлежит ей.
"Я справлюсь. Я всегда справляюсь. Научилась быть такой, какой он хочет меня видеть. Сильной – когда нужно, слабой – когда ему это нравится. Страстной в постели и холодной на людях. Идеальной спутницей жизни. А эта... эта пусть остаётся в прошлом. Там ей самое место."
Глава 26
Вечер в клубе "ДОРОГОе" выдался на удивление спокойным. Приглушенный свет создавал уютную атмосферу, а легкая фоновая музыка едва доносилась до кабинета владельца заведения. Дмитрий Дорогов сидел за массивным столом красного дерева, рассеянно перебирая накладные и счета. Его взгляд то и дело останавливался на цифрах, но мысли явно блуждали где-то далеко.
Он потер уставшие глаза и откинулся в кожаном кресле. Последние недели давались ему особенно тяжело – бессонница, постоянная раздражительность и какое-то гнетущее чувство неудовлетворенности преследовали его повсюду. Даже успешный бизнес и стабильный доход не приносили прежнего удовлетворения.
В дверь негромко постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Михаил Троян.
– Как дела с той партией алкоголя? – поинтересовался Миша, удобно устраиваясь в кресле напротив. – Всё довезли или что-то еще осталось?
Дима машинально потер переносицу – жест, выдающий его усталость.
– Завтра последние пять коробок коньяка привезут, и на этом всё, – ответил он, откладывая бумаги в сторону.
Михаил внимательно посмотрел на друга. За годы дружбы он научился замечать малейшие изменения в его настроении. Сейчас перед ним сидел не тот уверенный в себе бизнесмен, каким Дорогов обычно представал перед окружающими. Темные круги под глазами, потухший взгляд и какая-то общая потерянность в облике – всё это не могло укрыться от внимательного взгляда старого друга.
Повисла пауза. В другое время они бы уже обсуждали планы на выходные или последние новости из жизни общих знакомых. Но сегодня что-то было не так. Михаил чувствовал это кожей, видел в каждом движении друга. И у него был веский повод для серьезного разговора – информация, которой он случайно обзавелся неделю назад, не давала ему покоя все эти дни.
– Слушай, Дим, что с тобой творится в последнее время? – Михаил подался вперед, опираясь локтями о колени. – Ходишь как в воду опущенный, на себя не похож совсем.
Дима невесело усмехнулся, машинально поправляя и без того идеально ровную стопку бумаг на столе.
– Да черт его знает. Меланхолия какая-то накатила. Вроде все как всегда – бизнес идет, проблем особых нет. А только... – он замолчал, подбирая слова, – будто что-то важное мимо проходит. Не могу объяснить.
Михаил задумчиво покачал головой. Неделю назад Аня, его жена, проболталась об одной весьма интересной детали из прошлого их общей знакомой. И теперь, глядя на друга, он начинал понимать, что, возможно, пришло время для очень непростого разговора.
– Мимо, говоришь... – протянул Михаил. – А знаешь, что Ластовка вернулась? Неделю назад.
При упоминании этого имени Дима едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Его пальцы сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки.
– И что с того? – спросил он намеренно равнодушным тоном, но желваки на его скулах предательски заходили.
– Что с того? – Михаил горько усмехнулся. – Это все, что ты можешь сказать о женщине, которой жизнь испортил?
Дима резко выпрямился в кресле, его глаза опасно сузились.