Его взгляд упал на разбитое зеркало на стене. В каждом осколке отражалось его искаженное болью лицо – словно напоминание о том, как он сам разбил свою жизнь на острые, ранящие фрагменты.
"Я все исправлю," – пронеслась мысль в его голове. Мысль, которая придавала силы, показывала путь вперед.
Дима медленно поднялся с колен, отряхивая брюки. Его взгляд обвел разгромленный кабинет – разбитое стекло, перевернутая мебель, разбросанные бумаги. Всё как в его жизни – полный хаос, который предстоит разгребать.
– Чего бы это ни стоило, я найду её, – процедил Дима сквозь зубы. – Найду и заставлю ответить за всё!
– За что ответить, Дим? – тихо спросил Михаил. – За то, что защищала своего ребенка? За то, что не стала разрушать твою семью с Вероникой?
– Не смей её оправдывать! – Дорогов резко развернулся к другу. – Она укра
ла у меня шесть лет жизни моей дочери! Шесть лет, которые я уже никогда не верну!
– А ты подумал, почему она так поступила? – Михаил встал между Димой и дверью, словно преграждая путь. – Вспомни, как ты обошелся с ней тогда. Как унижал, как давил... Она была беременна, а ты даже не дал ей шанса всё объяснить!
Дима замер на мгновение, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Где-то глубоко внутри он понимал правоту друга, но признать это означало признать и собственную вину во всем случившемся.
– Я ведь каждый день думал о ней, – произнес он, поворачиваясь к Михаилу, –Каждый чертов день за эти годы. Просто не признавался себе в этом.
Михаил молча кивнул. Он видел, как меняется лицо друга – ярость уступала место решимости.
– Я должен её увидеть, – наконец произнес он глухим голосом. – Должен посмотреть в глаза и услышать правду. От неё самой.
– И что потом? – Михаил внимательно посмотрел на друга. – Что ты собираешься делать? Снова давить? Угрожать? Или может быть на этот раз попробуешь просто поговорить?
– Я хочу для начала – извиниться. По-настоящему извиниться, – Дима горько усмехнулся. – А потом... потом попробую заслужить право быть отцом. Если она позволит.
В его голосе больше не было злости или желания мстить. Только усталость и надежда – слабая, но настоящая. Надежда на то, что еще не все потеряно, что можно попытаться собрать осколки разбитого прошлого и сложить из них новое будущее.
Дорогов тяжело опустился в кресло, обхватив голову руками. Ярость постепенно утихала, уступая место тупой, ноющей боли и чувству вины. Он вспомнил их последнюю встречу, её глаза, полные слез и отчаяния, и то, как легко поверил словам Медового, даже не попытавшись выслушать её версию.
– Я действительно любил её, – добавил он тихо, –И, кажется, никогда не переставал.
Глава 27
Дмитрий едва мог усидеть за рулем своего черного BMW, пока мчался по утренним улицам города. Его трясло от переполнявших эмоций, в висках стучала кровь, а пальцы до побеления костяшек сжимали руль. Шесть лет... Шесть чертовых лет он не видел Владу, а теперь эта встреча перевернула всё с ног на голову.
Вчерашний разговор с Трояном не давал покоя. Каждое слово, каждый намек друга о том, что у него есть дочь, которую от него скрывали все эти годы, впивался в сознание острыми иглами. Как мог поверить той чертовой фотографии, которую показал ему Медовой?
На очередном светофоре Дмитрий с силой ударил по рулю:
– Сука! Какая же ты сука, Данил! - выругался он сквозь зубы, вспоминая самодовольную ухмылку Медового, когда тот показывал ему якобы свою дочь.
Воспоминания нахлынули удушливой волной. Их последняя встреча с Владой, её заплаканное лицо, её ярость и боль от того, что он, по сути, продал её Медовому за помещение. А потом - пустота. Шесть лет пустоты, заполненной работой, случайными связями, Волковой и попытками забыть её карие глаза.
Адрес... Конечно, он помнил его наизусть. Каждую ночь во снах он приходил к этой двери, за которой жила она. Его Ластовка, его наваждение, его боль.
– Твою мать! - выругался Дмитрий, резко тормозя на светофоре. Красный свет издевательски подмигивал, растягивая секунды в вечность. Пальцы до побеления костяшек сжимали руль.
Визг тормозов - и BMW резко остановился у знакомого подъезда. Сердце колотилось как бешеное, во рту пересохло. Дмитрий посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида - осунувшееся лицо, темные круги под глазами после бессонной ночи, щетина... Плевать. Сейчас его волновало только одно - правда.