Она приняла его пристрастие к грубому сексу, к наручникам и плеткам – это даже добавляло остроты их отношениям. Единственное, чего она никогда не позволяла – это прикасаться к своим волосам. Ненавидела, когда кто-то запускал в них руки.
В начале их отношений она даже простила ему то, что в постели он иногда называл её Владой. Проглотила эту горькую пилюлю, сделала вид, что ничего не было. Но осадок остался, как ни старайся его игнорировать.
И вот теперь эта... эта... заявилась с ребенком! Неужели Дорогов действительно может всё бросить и уйти к ним? Создать эту идеальную семью – папа, мама, дочка? От одной мысли к горлу подступала тошнота.
Алина прошла на кухню, достала бутылку вина. Руки дрожали так сильно, что она едва не уронила бокал. Первый глоток обжег горло, но не принес облегчения.
– Нет, только не это, – прошептала Алина, сжимая кулаки. – Я не позволю тебе разрушить то, что я строила шесть лет. Слышишь, Ластовка? Не позволю!
Алина сделала еще один глоток вина. Что теперь? Как удержать мужчину, который только что узнал о существовании своего ребенка? Ребенка от женщины, которую он, похоже, так и не смог забыть за все эти годы.
– Может, поговорить с её мужем? – пронеслась в голове шальная мысль. – Ему ведь тоже вся эта ситуация не может нравиться. Растить чужого ребенка, зная, что настоящий отец где-то рядом...
Но что, если он давно знал? Что, если он сам согласился на этот обман? Что, если он настолько любит Владу, что готов принять всё, включая чужого ребенка?
А может... может, он вообще не знает правды? Может, Влада обманула не только Дмитрия, но и своего мужа? От этой мысли по телу Алины пробежала дрожь. Вот оно! Вот способ все разрушить!
Достаточно намекнуть мужу Влады о его сомнительном отцовстве, показать фотографии Дмитрия, обратить внимание на сходство с девочкой... А дальше пусть катится по наклонной. Пусть сами разбираются в своем семейном болоте!
Алина почувствовала, как внутри разгорается огонь мести. Она не позволит этой выскочке разрушить то, что строила шесть лет. Не отдаст своего мужчину какой-то залетной птичке с незаконным отпрыском!
– Ты еще пожалеешь, что вернулась, – прошептала она, глядя в темное окно. – Клянусь, ты горько пожалеешь об этом, Ластовка!
План мести начал формироваться в её голове, как ядовитый цветок. Она будет действовать осторожно, методично, не оставляя следов. Сначала – разрушить семью Влады. Потом – уничтожить её репутацию. И наконец – заставить её снова исчезнуть из их жизни, на этот раз – навсегда.
Бокал вина опустел незаметно. Алина налила еще, чувствуя, как алкоголь придает уверенности её мыслям. Она справится. Она уже не та наивная девочка, которой была шесть лет назад. Она научилась быть жесткой, научилась бороться за своё.
И она будет следить за каждым шагом Влады, за каждым её взглядом в сторону Дмитрия. Будет отмечать каждую встречу, каждый разговор. А потом использует всё это против неё же.
Алина отставила пустой бокал и подошла к окну. Ночной город мерцал огнями, равнодушный к её терзаниям. Где-то там, в этом море огней, спала сейчас Влада. Спала ли? Или тоже не находила себе места, думая о сегодняшней встрече с Дмитрием?
Алина прижалась лбом к холодному стеклу. В голове крутились обрывки планов мести, один другого изощреннее. Она найдет способ избавиться от этой угрозы. Найдет способ удержать Дмитрия рядом с собой. В конце концов, у неё есть козыри в рукаве – годы совместной жизни, общие тайны, общие грехи.
Из спальни донеслось тихое похрапывание – Дмитрий спал крепким сном, даже не подозревая о буре, бушующей в душе его женщины. Пусть спит. Завтра начнется новый день, и ей понадобятся все силы, чтобы начать свою маленькую войну.
– Я не отдам тебя, – прошептала Алина, глядя на отражение своего искаженного яростью лица в тёмном стекле. – Слышишь, Ластовка? Не отдам. Даже если придется уничтожить тебя.
Глава 31
Данил Медовой стоял у двери квартиры своей жены, сжимая в руке ключи. Часы показывали начало шестого утра, и он знал, что Влада, скорее всего, спит. После изматывающего перелета из Лондона его немного пошатывало от усталости, но мысли о предстоящем разговоре с женой не давали расслабиться.