Данил заметил по поведению жены, по её молчанию, что она сомневается. Это придало ему решимости продолжить натиск.
– Влада, давай обсудим еще раз: ты любила Дорогова, когда появился на горизонте я?
Влада кивнула и прошептала слова согласия, не в силах солгать.
– Хорошо, но спустя время ты и меня полюбила?
– Да, - её голос звучал тихо, но твердо.
– Ты любишь Дорогова сейчас?
– Не знаю, - Влада запнулась. – Меня тянет к нему.
– А меня ты любишь?
– Да, люблю, - от этого признания у неё перехватило дыхание.
Данил приобнял жену за плечи и осторожно притянул к себе. В этом простом жесте было столько нежности, что у Влады защемило сердце.
– Сейчас у тебя нет проблем в жизни, у тебя всё есть? - спросил он тихо.
– Да, меня все устраивает.
– У тебя есть претензии к тому, как я отношусь к Василисе?
Влада вздрогнула от неожиданности такого вопроса:
– Нет, что ты. Ты любишь её, словно она твоя родная дочь. К этому у меня нет претензий.
– А теперь скажи, чем я хуже Дорогова? - в голосе Данила появились стальные нотки. – Дорогов хотел тебя видеть любовницей, а я нет, я женился на тебе, я всегда открыто говорил, кто ты для меня. Дорогов продал мне тебя, но выбор делал он сам, если бы не хотел продавать – боролся бы, искал способы, рисковал бы - он же мужик в конце то концов.
Влада молчала, чувствуя, как каждое слово мужа бьет точно в цель.
– Я делал то, что считал нужным для тебя, а он сделал, как выгоднее для него! Когда я пришел к нему шесть лет назад, Дорогов снова не попытался бороться за тебя, он поверил мне, сделал для себя какие-то выводы и... отступил, Влада, он сам отступил. Я не угрожал, не предлагал финансовые блага, просто сказал, что у нас дочь. И он отступил!
Данил говорил все более эмоционально, его голос дрожал от сдерживаемых чувств.
– Пусть я опять для тебя плохой, но я, по крайней мере, боролся за тебя, рисковал, делал что-либо, пусть плохое, пусть подлое, но не отказывался от тебя, как отказывался Дорогов!
Это была, пожалуй, самая эмоциональная речь, которую Влада когда-либо слышала от мужа. За все годы их совместной жизни он впервые так открыто показывал свои чувства. Она видела, как загораются его глаза при упоминании её имени или дочери, как дрожат его руки от переполняющих эмоций.
Не в силах больше сдерживаться, Влада потянулась к нему, положила голову ему на грудь и разрыдалась. Слезы лились сами собой – от осознания того, как сильно он за неё боролся и продолжает бороться, от понимания, что он всегда рядом, всегда готов защитить и поддержать.
Данил осторожно запустил пальцы в её волосы, массируя кожу головы. Как-то само собой получилось, что он слегка потянул за пряди, и Влада издала тихий стон. Медовой замер в растерянности – он сделал ей больно или... приятно?
Осторожно продолжая удерживать волосы, он заглянул в распахнутые глаза жены. То, что он увидел в них, поразило его – в глубине зрачков разгоралось пламя страсти и желания. Так вот в чем секрет её влечения к Дорогову, вот чего не хватало в их отношениях!
Не ослабляя хватку, Медовой свободной рукой провел подушечкой большого пальца по губам Влады, заставляя их приоткрыться. Её дыхание стало тяжелым, прерывистым. Она осторожно коснулась языком его пальца, и это невинное движение словно замкнуло электрическую цепь между ними.
Данил резко притянул её к себе, впиваясь в губы совсем не нежным поцелуем. Это было что-то новое в их отношениях – страстное, яростное, совсем не похожее на их обычные ласки. Он целовал её властно и требовательно, проникая языком в рот, с каждым движением усиливая напор. Влада отвечала ему с не меньшей страстью, прижимаясь всем телом и тихо постанывая.
В какой-то момент Данил оторвался от её губ и хрипло прошептал:
– Ты моя, слышишь? Только моя. И я никому тебя не отдам.
В комнате повисла густая, наэлектризованная тишина. Влада чувствовала, как сильные руки мужа скользят по её телу, оставляя огненные следы на коже. Это было что-то совершенно новое в их отношениях – необузданная страсть, смешанная с властностью и нежностью одновременно.