– Я люблю тебя, – просто сказал Данил.
– И я тебя люблю, – ответила она, и впервые за долгое время эти слова прозвучали абсолютно искренне, без тени сомнения или чувства вины.
Повесив трубку, Влада вернулась к сбору вещей. Теперь каждая складываемая вещь символизировала новый шаг в их обновлённой жизни. Жизни, где нет места призракам прошлого, где есть только они трое – настоящая семья, построенная на любви, доверии и взаимопонимании.
А с Дороговым... С ним она разберётся позже, когда придёт время. И теперь она знала, что не будет одна в этой битве. Рядом с ней будет её муж – сильный, любящий, готовый защищать свою семью. Её настоящий мужчина, который наконец-то показал ей все грани своей личности, открыл ей глаза на истинную природу их отношений.
Глава 33
В тихом спальном районе города, где жизнь обычно текла размеренно и предсказуемо, последние дни выдались особенно напряженными для Дмитрия Дорогова. Его душу разрывало от беспокойства и тревоги – уже неделю он не мог связаться с Владой и их общей дочерью Василисой.
Каждый звонок оставался без ответа, словно между ними выросла невидимая стена. Сначала телефон просто молчал, а потом и вовсе оказался отключен. Это молчание сводило его с ума, заставляя воображение рисовать самые мрачные картины.
Дмитрий не находил себе места. Он метался по городу как раненый зверь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Его роскошный внедорожник, обычно вызывающий восхищенные взгляды прохожих, превратился в передвижной наблюдательный пункт. Часами он караулил у подъезда Влады, вглядываясь в каждого входящего и выходящего человека.
Несколько раз он поднимался к её квартире, стучал в дверь до онемения в костяшках пальцев, но в ответ слышал только гулкую тишину подъезда. Ни звука шагов, ни детского смеха, ни привычного звяканья посуды – ничего, что могло бы указать на присутствие жизни за этой чертовой дверью.
В последние ночи он даже начал ночевать в машине, припаркованной прямо под окнами их квартиры. Сидя в прохладном салоне, он вглядывался в темные окна, надеясь уловить хоть малейший признак присутствия Влады и Василисы. Но квартира оставалась погруженной во тьму, словно необитаемый остров в океане городской жизни.
Эта ситуация выматывала его не только физически, но и морально. Как раз тогда, когда казалось, что всё начинает налаживаться, когда появилась надежда на восстановление отношений, всё рухнуло в одночасье. И самое ужасное – он даже не знал причины этого внезапного исчезновения.
Утро выдалось промозглым и серым, как настроение самого Дмитрия. Он в очередной раз припарковал свой автомобиль у знакомого подъезда, когда заметил пожилую женщину, которая с интересом поглядывала в его сторону. Старушка, опираясь на потертую трость, медленно приближалась к его машине.
"Господи, только бабушек мне сейчас не хватало", – пронеслось в голове Дорогова, но что-то в её взгляде заставило его выйти из автомобиля.
– Сынок, – начала она, поправляя выбившуюся прядь седых волос из-под цветастого платка, – я уж который день наблюдаю, как ты тут сидишь. Сердце кровью обливается, глядя на твои мучения. Может, помочь чем смогу?
В её глазах светилось искреннее участие, и Дмитрий, сам того не ожидая, почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Последние дни он чувствовал себя таким одиноким в своих поисках, что даже это простое проявление человеческого участия тронуло его душу.
– Спасибо вам большое, – он попытался улыбнуться. – Жду сестру двоюродную с дочерью, должны подъехать. Видимо, с датами какая-то путаница вышла.
Старушка прищурилась, словно пытаясь разглядеть правду в его словах
– Как сестру-то зовут? – поинтересовалась старушка, поправляя очки на носу. – Я тут всех знаю, может, подскажу чего.
– Влада, – ответил Дмитрий, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.
Лицо старушки просветлело:
– Ох, Владушка! – всплеснула она руками. – Хорошая женщина, красавица, да и человек замечательный. Не то что некоторые! – она неодобрительно покачала головой. – Вот Валька из соседнего подъезда – срам один! Каждый день новый ухажер, как только совести хватает! А Влада – умница, всегда поздоровается, поможет сумки донести. Жалко только, что уехали они...