– Я должна сказать тебе кое-что еще, – произнесла она тихо. – Ты был прав – я все еще чувствую что-то к тебе. Возможно, всегда буду чувствовать. Но любовь – это не только страсть и желание. Это еще и ответственность, верность, умение жертвовать своими желаниями ради счастья близких.
Дмитрий поднялся с кресла, сделал шаг к ней, но она остановила его жестом.
– Нет, пожалуйста, не подходи. Я хочу, чтобы ты понял – я выбираю Данила не потому, что не люблю тебя, а потому что люблю свою семью больше. Люблю то, что мы построили с ним, то спокойствие и надежность, которые он дает мне и нашей дочери.
– Нашей дочери, – эхом отозвался Дмитрий. – Она ведь моя...
– Биологически – да, – кивнула Влада. – Но отцовство – это не только гены. Это бессонные ночи у кроватки больного ребенка, это первые шаги и первые слова, это содранные коленки и детские страхи. Всё это было с Данилом, не с тобой. И это его выбор – принять чужого ребенка как своего.
Дмитрий опустился обратно в кресло, чувствуя, как последняя надежда ускользает сквозь пальцы.
– Я буду высылать тебе фотографии, – продолжила Влада. – Рассказывать о важных событиях в её жизни. Но прошу – не пытайся вмешиваться. Дай нам жить той жизнью, которую мы выбрали.
Она повернулась к двери, но остановилась на пороге.
– Я благодарна тебе. За те моменты счастья, что у нас были. За нашу дочь. Но иногда любить – значит отпустить. Прощай, Дима.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставив Дмитрия наедине с его мыслями и разбитым сердцем. Он знал, что она права. Знал, что должен отпустить. Но как отпустить то единственное, что давало смысл его существованию последние шесть лет?
Музыка внизу сменилась на медленную композицию. Где-то там, в городе, Влада возвращалась к своей семье – к мужу, который любил её достаточно, чтобы принять с ребенком от другого, к дочери, которая никогда не узнает, что он её настоящий отец. А он оставался здесь, в своем кабинете, где начиналась их история и где она наконец-то закончилась.
За окном начинался рассвет. Новый день. Новая жизнь. Жизнь без неё.
Влада быстрым шагом покинула здание офиса, не замечая удивлённых взглядов сотрудников. Её щёки горели, а в голове пульсировала только одна мысль: "Что я наделала?" Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула прохладный воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Машина стояла в двух кварталах отсюда, и этот путь показался ей бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, словно на ногах были невидимые кандалы. Наконец добравшись до автомобиля, Влада рухнула на водительское сиденье и разрыдалась.
Слёзы катились по щекам, размазывая тушь, но ей было всё равно. Годы выстроенной жизни, спокойствие, семейная идиллия – всё рассыпалось как карточный домик от одной встречи с Дмитрием. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что позволила ему снова влезть в её жизнь, пусть даже на несколько минут.
"Данил," – прошептала она, вспомнив о муже. Чувство вины накрыло её с головой. Как она посмотрит ему в глаза? Что скажет, если он спросит, как прошла встреча? Ложь никогда не была её сильной стороной, особенно когда дело касалось близких людей.
В это время в кабинете Дорогова разворачивалась своя драма. Алина, немного успокоившись после ухода соперницы, теперь методично крушила всё, что попадалось под руку. Фотографии в рамках, папки с документами, канцелярские принадлежности – всё летело на пол под аккомпанемент её истеричных выкриков.
– Ты никогда не любил меня так, как её! – кричала она, швыряя в стену очередную папку. – Всегда, всегда она была между нами!
Дмитрий наблюдал за этим представлением с каменным лицом. Внутри него бушевала буря эмоций, но внешне он оставался спокойным, что ещё больше злило Алину.
– Даже сейчас ты думаешь о ней, я же вижу! – она остановилась перед ним, тяжело дыша. – Что в ней такого особенного? Почему она?
– Прекрати истерику, – его голос звучал устало.
– А как должна себя вести женщина, которая застаёт своего мужчину с другой