– Я хочу рассказать вам кое-что о вашей жене!
– Ух ты, и чего же я еще не знаю о ней? – с легкой иронией поинтересовался Медовой.
– Видимо, есть вещи, которые от вас скрывают.
– Я весь внимание.
– Вы в курсе, что Ластовка и Дорогов были любовниками?
– Этот факт мне известен. А вам, видимо, неизвестно, что она теперь носит мою фамилию и является Медовой.
– Прошу прощения, я знала её под прежней фамилией. Постараюсь исправиться, раз вас это так задевает, – Волкова начинала злиться. Она замечала, что Медовой совершенно не впечатлен её информацией, просто сидит и посмеивается.
– Вы прощены, продолжайте. Мне безумно любопытно.
– Любопытно ему! – не выдержала Алина. – Тогда держали бы свою благоверную на привязи и не позволяли уводить чужих мужиков. Или не были в курсе такого расклада? Я устала их разнимать, они как кролики – везде готовы сношаться! Вот и сегодня явилась, якобы прощаться, а сама ноги раздвигает перед Дороговым.
– Что ты несешь? Какие ноги, какие кролики? Моя жена – честная женщина, и изменять мне она не станет.
– Ха! Рога отпили! Изменять не будет... Да они чуть не съели друг друга, так сосались! А то, что ребенок не ваш, а Дорогова – об этом вы знали?
– Алина, целоваться и спать – это разные физиологические понятия. Не путайте. Поцелуй может быть разным, и не мне читать вам лекции о сексуальном воспитании. Поэтому прошу – не наговаривайте на Владу. Если они целовались с Дмитрием, значит, на то были причины. А тему моей дочери прошу не полоскать в этом грязном разговоре.
– Причины, говорите? Конечно, были! Причина – секс. Ты что, действительно думаешь, что у них ничего не было бы, что это просто поцелуй? А вдруг это прелюдия, часть сексуальной игры?
Про ребенка Волкова решила больше не упоминать – по лицу Медового было видно, что эту тему лучше не трогать. "Неужели знает, что ребенок от Дорогова, и простил? Он что, дурак? Больной?" – крутилось у нее в голове.
– У вас богатое воображение, Алина.
– Ага. Опять мое воображение виновато.
– Давайте начистоту, милая Алина. Я верю своей жене. У меня не было ни единого повода усомниться в ней. Поэтому считаю наш разговор пустым. Ничего нового вы мне не сказали, а вот я могу дать вам информацию для размышления.
Алина лишь хмыкнула и снова приложилась к бутылке. Вытерев губы тыльной стороной ладони, она повернулась к Данилу:
– Вещай! – хмельным голосом бросила она.
Данил понимал всю тщетность этого разговора, но продолжил:
– Займитесь своей жизнью, своим мужчиной, чтобы у него не возникало желания смотреть на сторону. Влада сегодня действительно приходила к Диме, но не затем, чтобы изменить мне. Она пришла сказать, что остается со мной навсегда, попросила оставить нашу семью в покое. Поэтому действуйте – все в ваших руках. Вы сами строите свое счастье! Прекратите винить Владу во всех своих неудачах. Оставьте теперь и вы мою семью в покое. Влада – моя жена, и у вас нет никаких поводов беспокоиться о её отношениях с Дороговым. Я верю своей жене, научитесь и вы доверять своему мужу.
Алина медленно облизнула губы. От монолога Медового она неожиданно возбудилась. Что послужило причиной такой реакции – непонятно, но желание овладело ею внезапно и властно. Возможно, всему виной алкоголь, а может, его статная фигура, пьянящий запах, чувственный голос и красиво движущиеся губы. Мммм...
– Кхм... Данил, а что, если нам отомстить нашим загулявшим вторым половинам? – хрипло произнесла Волкова.
"Обалдеть, она меня вообще не слушала! Она просто пьяна! Что задумала эта дамочка?" – пронеслось в голове у Медового.
– Простите, Алина, вы сейчас о чем?
Алина не дала ему договорить – забралась к нему на колени и впилась в губы поцелуем, прижимаясь всем телом, откровенно намекая на свои намерения. Выбросив бутылку, она схватила его ладони и засунула себе под майку, показывая, чего хочет. Она елозила на его коленях, постанывала ему в рот, обдавая алкогольным дыханием.
Медовой пытался отцепить назойливую дамочку, скинуть её со своих колен, прекратить этот цирк. Но Алина, словно пиявка, присосалась – хрен оттащишь. В конце концов, его попытки увенчались успехом, и Волкова была отстранена от его тела. Переведя дыхание, Данил поднялся со скамейки. На этом он посчитал встречу оконченной и направился прочь, бросив на прощание: