В дежурной части их встретил знакомый следователь. Выслушав просьбу, он кивнул:
– Пять минут, не больше. Она все еще нетрезвая, но вроде начинает осознавать, что натворила.
Их провели в камеру предварительного заключения. Алина лежала на узкой лавке, подложив руку под голову. Услышав шаги, она даже не пошевелилась.
– Спишь, гадина? – процедил Дорогов, опускаясь на корточки рядом с ней.
Алина медленно открыла глаза, несколько секунд фокусировала взгляд.
– Димочка! Ты все-таки пришел! – она попыталась сесть, но координация подводила. – Я так устала... Давай поговорим завтра?
– Нет уж, поговорим сейчас, – Дорогов резко поднял её за плечи, усаживая. – За что ты это сделала? Зачем сбила ребенка?
– Ребенка? – Алина картинно округлила глаза. – Я никого не сбивала! Она сама выскочила под колеса!
– Не ври!" – рявкнул Дорогов.
Алина сникла, её плечи поникли.
– Я так тебя ревную... Схожу с ума, когда вижу вас вместе... Ты снова бросаешь меня ради этой...
– Бред! – оборвал её Дорогов. – Какой бред ты несешь! Мы с Владой расстались, она выбрала семью. Да, у нас есть общий ребенок, но это ничего не меняет! Василиса считает отцом Данила, и я не собирался рушить её мир!
– Прости... – всхлипнула Алина. – Я не хотела... Что-то нашло... Не бросай меня, я все исправлю!
– Исправишь? – горько усмехнулся Дорогов. – Как ты исправишь то, что моя дочь сейчас в коме? Что ей нужна операция? Что её мать на грани нервного срыва?
Алина разрыдалась, пытаясь обнять Дорогова:
– Прости! Я не думала... Я просто хотела, чтобы ты был только моим!
– Все кончено, – он брезгливо отстранился. – После того, что ты сделала – между нами все кончено. Навсегда.
– Нет! – закричала Алина. – Я не переживу! Я наложу на себя руки! Ты можешь делать со мной что угодно – бить, унижать, только не уходи!
– И, если с ней что-то случится – я тебя уничтожу. Не физически – нет, это было бы слишком просто. Я разрушу твою жизнь, твою карьеру, твою репутацию. Ты станешь никем.
Дорогов развернулся и направился к выходу. За его спиной раздавались истеричные крики Алины, но он даже не обернулся.
В коридоре ждал Троян.
– Едем в больницу, – коротко бросил Дорогов. – Нужно спасать мою дочь.
По дороге он молчал, погруженный в свои мысли. Как он мог быть таким слепым? Не заметить безумия Алины? Не предотвратить трагедию?
– Не вини себя, – словно прочитав его мысли, сказал Михаил. – Ты не мог знать, что она настолько больна.
– Мог. Должен был. Все эти истерики, сцены ревности... А я списывал на характер, на эмоциональность.
Они подъехали к больнице. У входа в отделение их встретила Аня.
– Влада немного успокоилась, спит под капельницей. Данил с ней.
Дорогов кивнул:
– Мне нужно поговорить с врачом. Я готов стать донором.
Алина очнулась в камере предварительного заключения. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне. События последних часов вспоминались обрывками – красная пелена перед глазами, визг тормозов, крики людей...
– Твою мать, что я наделала? – пробормотала она, пытаясь сесть на жесткой лавке.
– Действительно, что ты наделала? – раздался голос дежурного. – Сбила ребенка и скрылась с места происшествия. Да еще и пьяная.
Алина поморщилась – и от головной боли, и от осознания ситуации. Впрочем, раскаяния она не чувствовала. Только досаду, что её так быстро поймали.
– Как там эта... эта девчонка? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
– В коме. Врачи борются за её жизнь, – дежурный смотрел на неё с плохо скрываемым презрением.
– Ну и пусть сдохнет, – прошипела Алина. "Туда ей и дорога!
Дежурный покачал головой:
– Вы хоть понимаете, что говорите? Это же ребенок!"
– Плевать! – огрызнулась она. – Это отродье этой шлюхи! Она увела у меня мужчину!
Дежурный покачал головой и вышел. Алина осталась одна в полутемной камере. Где-то в больнице боролась за жизнь маленькая девочка – дочь человека, которого она любила больше жизни. И которого потеряла навсегда из-за своего безумия.