В этот момент в камеру вошел Данил Медовой. Его появление заставило Алину вздрогнуть – она не ожидала этого визита.
– О, и ты пришел полюбоваться на поверженного врага? – попыталась усмехнуться она, но вышло жалко.
– Нет, я пришел посмотреть в глаза человеку, который пытался убить моего ребенка.
– Твоего?" – Алина истерически рассмеялась. – Не смеши меня! Все знают, чья она дочь на самом деле!
Данил приблизился к решетке. Его глаза были холодны как лед:
– Послушай меня внимательно, Волкова. Мне плевать на биологию. Я растил эту девочку, я менял ей подгузники, я качал её по ночам, когда у неё резались зубки. Я учил её ходить, говорить, читать. Я – её отец. И если с ней что-то случится...
– Что? Убьешь меня? – перебила Алина. – Встань в очередь. Твой предшественник уже обещал разрушить мою жизнь.
– Нет, убивать не буду. Но ты пожалеешь, что родилась на свет. Каждый твой день превратится в ад. Я найду способ.
В его голосе была такая уверенность, что Алина невольно поежилась. Она впервые увидела настоящего Данила Медового – не того спокойного, уравновешенного человека, каким его все знали, а мужчину, готового на все ради своей семьи.
– Знаешь, что самое страшное? – продолжил он. – Не то, что ты сбила ребенка. А то, что ты даже не раскаиваешься. Я вижу это в твоих глазах – ты жалеешь только о том, что потеряла Дорогова.
– А должна? – огрызнулась Алина. – Жалеть о том, что хотела избавиться от помехи? От напоминания о том, как она украла у меня любимого человека?
– Господи, какая же ты больная, – покачал головой Данил. – Ты реально думаешь, что шестилетний ребенок может быть помехой? Что можно вот так просто взять и попытаться убить маленькую девочку из-за своих больных фантазий?
Алина отвернулась к стене:
– Уходи. Просто уходи. Я не хочу больше никого видеть.
Он развернулся и вышел, оставив Алину наедине с её мыслями. Только сейчас, после этих двух визитов, до неё начало доходить, что она натворила. Как одним безумным поступком разрушила не только свою жизнь, но и причинила боль стольким людям.
В камере было тихо. Только где-то капала вода, отмеряя секунды её новой реальности. Реальности, где она – преступница, пытавшаяся убить ребенка. Где любимый человек смотрит на неё с отвращением. Где впереди – только пустота и одиночество.
Алина свернулась калачиком на жесткой лавке. Слезы катились по щекам, но она их даже не замечала. В голове крутились обрывки мыслей – о том, как все могло бы быть иначе, если бы она не поддалась своей одержимости. Если бы только можно было повернуть время вспять...
Глава 39
Больничный коридор встретил Дмитрия Дорогова стерильной тишиной и резким запахом лекарств. Он медленно шел по белому коридору, сжимая в руках пакет с больничным халатом, который ему выдала администратор на входе. Его шаги гулко отдавались в пустом пространстве, создавая неприятное эхо.
"Палата 247... 245... 243..." - отсчитывал он номера, приближаясь к нужной палате. Сердце стучало все сильнее с каждым шагом. Он не был готов к этой встрече, но выбора не оставалось - на кону стояла жизнь его дочери. Пусть даже она никогда не узнает, кто он на самом деле.
Возле палаты 241 он заметил знакомую фигуру. Влада сидела на больничном стуле, сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони. Она выглядела совершенно измученной - осунувшееся лицо, темные круги под глазами, спутанные волосы. От её прежней яркой красоты почти ничего не осталось.
Рядом суетились медсестры, периодически забегая в палату и выходя обратно с озабоченными лицами. Через приоткрытую дверь доносились писки медицинской аппаратуры и приглушенные голоса врачей.
Дмитрий на мгновение застыл, не решаясь сделать последний шаг. Столько невысказанных слов, невыплаканных слез и несбывшихся надежд осталось между ними. Глубоко вздохнув, он сделал этот последний шаг. Влада подняла голову, услышав его приближение. Их взгляды встретились, и время словно остановилось. В её глазах плескалась целая буря эмоций - отчаяние, надежда, страх, мольба... Она медленно поднялась со стула, покачнувшись, словно от слабости. Влада сделала неуверенный шаг вперед, её губы задрожали. В следующее мгновение она рухнула на колени перед Дороговым, вцепившись дрожащими пальцами в его брюки.