В коридоре послышались быстрые шаги - кто-то спешил по направлению к операционному блоку. Сердце Дорогова пропустило удар. Неужели что-то случилось с Василисой? Но шаги прошли мимо, затихая в глубине больничного коридора.
Медсестра вернулась со шприцем обезболивающего. После укола боль начала постепенно отступать, сменяясь тяжелой сонливостью. Веки налились свинцом, мысли путались.
– Поспите, - донесся до него словно сквозь вату голос медсестры. – Вам нужно восстановить силы.
Сон накатывал волнами, утягивая в свои объятия. В полудреме Дорогову казалось, что он слышит детский смех где-то вдалеке. Маленькая девочка с его глазами и улыбкой Влады бежит по солнечной поляне, протягивая к нему руки... Но это всего лишь сон, горький сон о том, чего никогда не было и уже не будет.
Он проснулся от тихого разговора за дверью. Голова была тяжелой, во рту пересохло. Сквозь жалюзи на окне пробивались лучи заходящего солнца - похоже, он проспал несколько часов.
– Материал уже в лаборатории, - доносилось из коридора. – Предварительные результаты обнадеживающие. Если все пойдет по плану, операцию начнем через два часа.
Дорогов прикрыл глаза. Два часа. Всего два часа отделяют его дочь от шанса на жизнь. Или от... Нет, об этом он старался не думать. Сейчас можно было только ждать и надеяться. И молиться - хотя он не помнил ни одной молитвы.
Глава 40
После мучительных часов ожидания в больничном коридоре появился Дорогов. Он выглядел измученным, но в его глазах светилась надежда. Влада, только что очнувшаяся после успокоительного, сидела, прижавшись к груди мужа. Увидев Дмитрия, она вздрогнула и подняла голову.
– С ней все будет хорошо, - тихо произнес Дорогов, останавливаясь в нескольких шагах от них. Его голос, хриплый от усталости, эхом разнесся по пустому коридору.
Медовой поднялся и протянул руку для рукопожатия. В этом простом жесте было больше благодарности, чем могли выразить любые слова. Дорогов ответил на рукопожатие, чувствуя, как годы взаимной неприязни растворяются в общей радости за спасенного ребенка.
– Спасибо, Дима, - прошептала Влада, и её глаза наполнились слезами. – Я буду всю жизнь...
– Перестань," - мягко прервал её Дорогов. – Я должен попросить прощения. За все эти годы, за всю боль, что причинил тебе. Я был эгоистом, думал только о себе, о своих желаниях.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Слова, которые он так долго держал в себе, наконец-то нашли выход.
– Когда я увидел тебя здесь на коленях... Что-то во мне перевернулось. Я понял, какой же я на самом деле ничтожный человек. Все мои достижения, все мое богатство – ничто по сравнению с той любовью, которую ты даришь ребенку, с тем, как вы с Данилом построили настоящую семью.
Влада молчала, потрясенная его словами. Никогда раньше она не видела Дорогова таким искренним, таким... человечным.
– Василиса – ваша дочь, твоя и Данила, – продолжил он. – Да, биологически она моя, но право называться её отцом нужно заслужить. А я... я просто донор костного мозга, не более того.
Влада плакала, уткнувшись в плечо мужа. Данил молча гладил её по спине, не прерывая исповедь Дорогова.
– Я не претендую на место в её жизни, – Дорогов говорил тихо, но твердо. – Пусть она растет в любви и заботе, с настоящими родителями. Может быть, когда-нибудь, если вы посчитаете нужным, вы расскажете ей правду. Но это будет ваше решение, я не буду вмешиваться.
Влада смотрела на него со смесью удивления и благодарности:
– Ты действительно изменился, Дима.
– Наверное, нужно было чуть не потерять дочь, чтобы наконец повзрослеть, – горько усмехнулся он. – Знаешь, все эти годы я жил как во сне. Деньги, развлечения, случайные связи – думал, это и есть счастье. А оказалось – пустота.
Он повернулся, чтобы уйти, но остановился и добавил:
– Прощайте. Берегите друг друга.
В его словах не было горечи или обиды - только принятие и смирение. Он медленно пошел по коридору, чувствуя, как с каждым шагом становится легче на душе. Позади осталось прошлое с его ошибками и сожалениями. Впереди была новая жизнь - и пусть в ней не будет места его дочери, но останется знание, что он все-таки сделал что-то правильное в своей жизни.