– Милая, можно я возьму твой журнал полистать? – очередная провокация заставила Владу взорваться.
– Еще раз ты меня тронешь или заговоришь со мной, я тебя ударю, – прошипела она. – Ты понимаешь русский язык? Вроде разговариваешь на нем, причем довольно-таки неплохо. Почему тогда до тебя не доходит фраза – иди к черту, отвали от меня, оставь в покое?!
Она не успела договорить – резкая боль пронзила затылок. Дима схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову. Влада зашипела от боли и неожиданности. Его лицо оказалось совсем близко, в глазах плескалось темное, опасное желание.
– Как же ты меня заводишь, когда злишься, – прошептал он, целуя её шею. – А осознание того, что сейчас ты беспомощна и в моей власти, вообще доводит до безумия. Я могу кончить только от твоих шипящих звуков от боли.
Его губы скользнули по её шее, спустились к вырезу блузки. Влада замерла, не в силах пошевелиться – страх и возбуждение парализовали её тело. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что они в самолете, полном людей, но, похоже, Дмитрия это совершенно не волновало.
– У меня на тебя большие планы в Милане, – продолжал он, его рука скользнула по её бедру. – Даже не думай сбежать от меня. На этот раз я тебя так просто не отпущу.
Влада чувствовала, как паника поднимается внутри неё волной. Этот человек был опасен – она понимала это все четче с каждой минутой. Его одержимость ею переходила все границы, превращаясь в какое-то болезненное наваждение. И самое страшное – её тело предательски отзывалось на его прикосновения, несмотря на все протесты разума.
"По прилету в Милан не вздумай убегать от меня," – эти слова звенели в ушах Влады, пока самолет заходил на посадку. Она лихорадочно продумывала план побега, понимая, что ситуация становится по-настоящему опасной. Дорогов явно потерял контроль над своими желаниями, превратившись из просто самоуверенного бабника в одержимого преследователя.
Как только самолет коснулся земли, Влада почувствовала, как напряглось тело Дмитрия рядом с ней. Он был готов к тому, что она попытается сбежать. Что ж, она не собиралась его разочаровывать. Пока пассажиры начали вставать и доставать свою ручную кладь, Влада осталась сидеть, делая вид, что ищет что-то в сумочке.
– Не торопись, милая, – промурлыкал Дима. – У нас впереди много времени.
Влада проигнорировала его слова, продолжая копаться в сумке. Краем глаза она заметила, как последние пассажиры покидают салон. Это был её шанс. Резким движением она выхватила из сумочки маленький флакон.
– Прости, дорогой, но я не люблю, когда мне указывают, что делать, – с этими словами она достала флакончик духов и распылила прямо в лицо Дорогова.
Реакция была мгновенной – Дорогов отшатнулся, рефлекторно закрывая глаза руками. "Сука!" – прорычал он, но Влада уже вскочила с места, схватила свою сумку с верхней полки и бросилась к выходу. За спиной слышались его ругательства.
– Стюардесса! – крикнула она, выбегая из самолета. – Там пассажиру нужна медицинская помощь! Кажется, у него приступ!
Это должно было задержать его хотя бы на несколько минут. Влада бежала по терминалу, лавируя между людьми, её каблуки стучали по мраморному полу. Она знала, что у неё есть только один шанс – добраться до такси раньше, чем Дима придет в себя.
В очереди на паспортном контроле она позволила себе перевести дыхание. Её руки дрожали, сердце колотилось как сумасшедшее. Телефон в сумочке завибрировал – Дима. Она выключила его, понимая, что теперь придется менять все планы. Влада оглянулась по сторонам, выискивая в пассажирах знакомую фигуру Дорогова, но не увидев знакомый силует, выдохнула.
– Синьора, вы в порядке? – пожилая итальянка, стоявшая рядом, с беспокойством смотрела на неё.
Влада попыталась улыбнуться: "Si, grazie." Но она знала, что это только начало. Дмитрий Дорогов не из тех, кто легко отступает. Он найдет её – рано или поздно. И тогда ей придется встретиться с ним лицом к лицу.
Но сейчас главное – выиграть время, спрятаться, придумать план. Она не позволит превратить себя в безвольную игрушку, даже если её тело предательски жаждет его прикосновений. Потому что есть вещи важнее страсти – самоуважение, достоинство, свобода.