Влада глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Воспоминания, которые она так долго пыталась похоронить, теперь просились наружу.
– Мне было двадцать, когда все началось, – тихо начала она. – Молодая, глупая, полная романтических иллюзий. Он казался таким... особенным. Успешный бизнесмен, красивый, уверенный в себе. Я влюбилась как девчонка.
Она невесело усмехнулась, вспоминая свою наивность.
– Конечно, я знала, что он женат. Но мне казалось, что наша любовь особенная, что она стоит выше всех этих условностей. Какой же дурой я была!
Аня молча слушала, давая подруге возможность выговориться.
– Пять лет, Ань. Пять лет я жила в этой золотой клетке. Встречи украдкой, вечное ожидание звонка, праздники в одиночестве. Я не могла позвонить ему, когда хотела. Не могла оставить следов своего присутствия в его жизни. Была просто... тенью.
Влада залпом допила коньяк, и Аня тут же наполнила её бокал.
– А потом появилась она. Его жена. Просто позвонила в дверь однажды утром. Я открыла и... знаешь, она была такая красивая. Элегантная, уверенная в себе. Совсем не похожая на истеричку, которую я себе представляла.
Голос Влады дрогнул.
– Она прошла на кухню, села за стол. Так спокойно, будто пришла к старой подруге на чай. И начала говорить. Без упреков, без истерик. Просто... говорить.
Влада замолчала, погрузившись в воспоминания. Тот разговор навсегда врезался в её память.
– Она сказала, что он никогда не уйдет от неё. Что в их браке замешаны большие деньги, а такими вещами не разбрасываются. А я... что я могу ему дать, кроме молодого тела? Детей? – Влада горько рассмеялась. – "У тех, кто спит с чужими мужьями, детей не будет никогда" – так она сказала. Как в воду глядела.
Аня протянула руку и сжала ладонь подруги.
– На следующий день он пришел ко мне. Сказал, что она... что она покончила с собой. Оставила записку, где написала, что знает про меня и не может с этим жить.
Влада закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слезы.
– Я неделю провела в больнице с нервным срывом. А он... он просто исчез. Растворился, будто его никогда и не было в моей жизни. И знаешь, что самое ироничное? В той же больнице мне сообщили, что у меня воспаление придатков, и шансы когда-нибудь забеременеть практически равны нулю.
Она подняла глаза на подругу.
– Вот так сбылось её пророчество. А теперь... теперь история повторяется. Снова женатый мужчина, снова эти игры в прятки. Только теперь все еще сложнее, потому что Дорогов... он другой. Он не просто хочет меня – он хочет владеть мной. И самое страшное – я позволяю ему это.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Аня смотрела на подругу с тревогой и сочувствием, пытаясь найти правильные слова поддержки.
– Влада, милая, ты же понимаешь, что в той трагедии не было твоей вины? – наконец произнесла она. – Это был её выбор. Её решение.
– Умом понимаю, – кивнула Влада, вытирая непрошеные слезы. – Но сердце... сердце все равно болит. Знаешь, иногда мне кажется, что это какое-то проклятие. Как будто я обречена повторять один и тот же сценарий снова и снова.
– Но сейчас все по-другому, – осторожно заметила Аня. – Ты уже не та наивная девочка. И Дорогов... он ведь тоже другой случай.
Влада горько усмехнулась:
– Другой? Да, пожалуй. Он не притворяется влюбленным, не обещает золотых гор. Он просто берет то, что хочет. И знаешь что самое ужасное? Я позволяю ему это.
– Но почему, Влада? – тихо спросила Аня. – Почему ты позволяешь?
– Потому что с ним я чувствую себя живой, – прошептала Влада. – Впервые за десять лет я действительно что-то чувствую. И это пугает меня до смерти.
– Расскажи мне про него, – попросила Аня, подливая подруге коньяка. – Что происходит между вами на самом деле?
Влада сделала глоток, собираясь с мыслями.
– Он... он как стихия, Ань. Неуправляемая, мощная стихия. Когда он рядом, я теряю контроль над собой. Он может просто позвонить и сказать: "Я приеду". И я знаю, что должна отказать, послать его куда подальше, но... не могу.
– Он принуждает тебя? – в голосе Ани прозвучала тревога.