– Нет, что ты! – Влада покачала головой. – В том-то и дело, что нет. Он просто... знает, чего я хочу. Даже когда я сама себе в этом не признаюсь. Он читает меня как открытую книгу, и это пугает больше всего.
– А его жена? – осторожно спросила Аня. – Что ты о ней знаешь?
– Почти ничего, – призналась Влада. – Он не говорит о ней.
Аня задумчиво покрутила бокал в руках:
– Влада, – серьезно сказала Аня, – ты понимаешь, что это нездоровые отношения? Что рано или поздно они разрушат тебя?
– Понимаю, – кивнула Влада. – Но знаешь, что самое страшное? Мне кажется, я уже не могу без этого разрушения. Оно стало частью меня. Как наркотик – знаешь, что это убивает тебя, но все равно тянешься за новой дозой.
– И что ты собираешься делать?
– А что я могу? – Влада пожала плечами. – Пока он хочет меня – я буду с ним. А когда наиграется – исчезну из его жизни, как будто меня никогда и не было. Как та, прошлая Влада, исчезла десять лет назад.
– Но ты же понимаешь, что заслуживаешь большего? – в голосе Ани звучала боль за подругу.
– Большего? – Влада невесело усмехнулась. – Может быть. Но я уже не верю в сказки о большой и чистой любви. Реальность оказалась куда грязнее и запутаннее. И знаешь что? Может быть, именно это мне и нужно. Может быть, я наконец-то получаю то, чего действительно заслуживаю.
Аня долго молчала, обдумывая слова подруги. Потом решительно поставила бокал на стол:
– Знаешь, а я ведь навела справки о Дорогове. Через Мишу.
Влада напряглась:
– И что ты узнала?
– Многое, – Аня поудобнее устроилась в кресле. – Например, то, что женился он в двадцать два на семнадцатилетней девочке. Представляешь? Взял совсем юную, неопытную, и... воспитал под себя.
– Воспитал? – Влада нервно усмехнулась. – Звучит жутковато.
– Еще бы! Миша говорит, что Дорогов всегда был... специфическим. Властным, жестким. Женитьба его не изменила, даже рождение сына не особо повлияло. Он как был бабником, так и остался.
– А жена? – тихо спросила Влада.
– А что жена... – Аня вздохнула. – Тихая, забитая. Полностью от него зависит – и материально, и морально. Знаешь, как бывает – когда человека с юности приучают к определенной модели поведения, он потом и не представляет, что может быть иначе.
Влада встала и подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города, такие же холодные и далекие, как её собственные мысли.
– А знаешь, что самое интересное? – продолжила Аня. – Миша говорит, что в последнее время Дорогов изменился. Как будто что-то в нем надломилось. Появилось какое-то... неудовлетворение жизнью. Тяга к более острым ощущениям.
– И тут появилась я, – горько усмехнулась Влада.
– Именно. Ты для него как глоток свежего воздуха. Или как наркотик – сильный, яркий, опасный. Миша говорит, у тебя какая-то особенная энергетика, которая просто сносит крышу таким, как Дорогов.
– Замечательно, – Влада вернулась к креслу. – Значит, я теперь что-то вроде терапии для заскучавшего садиста?
– Не упрощай, – покачала головой Аня. – Все сложнее. Он действительно... увлечен тобой. Но не в том смысле, в каком тебе хотелось бы. Он не бросит жену – она часть его имиджа, его статуса. А вот любовница... любовница может быть какой угодно яркой и необузданной.
– И что мне делать, Ань? – в голосе Влады прозвучало отчаяние. – Как выбраться из этого замкнутого круга?
– А ты хочешь выбраться? – проницательно спросила подруга. – По-настоящему хочешь?
Влада задумалась. Действительно ли она хочет разорвать эти болезненные, но такие притягательные отношения? Или ей нравится эта игра с огнем, это балансирование на грани?
– Иногда мне кажется, что я сама не понимаю, чего хочу, – медленно произнесла она, – когда он рядом – я ненавижу себя за слабость, за то, что позволяю ему управлять собой. А когда его нет – я схожу с ума от желания снова почувствовать эту власть над собой.
– Это называется токсичные отношения, дорогая, – мягко сказала Аня. – И они редко заканчиваются хорошо.
– Знаю, – кивнула Влада. –Мне кажется, что я наконец-то живу по-настоящему. Все эти годы после той истории я как будто существовала под стеклянным колпаком – все видела, но ничего не чувствовала. А сейчас... сейчас я чувствую все. Каждую эмоцию, каждое прикосновение, каждую боль.